Я молча давлюсь обидой, Филипп злится.
– Прости, – проговаривает, наконец.
– Забили, – отбиваю тут же.
– Почему ты ушла от него?
– Почему тебя это так интересует?
– Волнует этот вопрос, – хмыкает, пожимая плечом, – спать спокойно не могу.
– У Тёмы спрашивал?
– Спрашивал.
– И что он сказал?"
"– Что бы он ни сказал, я хочу услышать твою версию.
Немного поменяв положение, расстегиваю молнию куртки до середины, нервно растираю шею.
– Ты будешь смеяться, если узнаешь, – хмыкаю весело.
Чувствую по сгустившейся атмосфере, как он напрягается.
Опустив подбородок вниз, смотрит вперед исподлобья.
– Давай, посмеемся вместе.
– Давай… Артем привел Никиту в нашу спальню, когда я спала.
Звенящая тишина. И время словно останавливается. Я слышу его дыхание и внезапно слепну, когда светофор перед нами загорается красным.
– Зачем?
Прочищаю горло и застегиваю молнию под подбородок.
– Догадайся.
Эйне молчит почти до самого моего дома. И я сгораю от нетерпения выскочить из машины на свежий воздух, потому что в салоне кислорода больше не осталось.
– Ты отбилась? – спрашивает, останавливаясь напротив нужного подъезда.
– Да, они были в зюзю, – смеюсь я, – справилась подушкой.
– Тебе смешно? Твой парень подкладывает тебя под своих друзей, а тебе смешно?..
Поворачивается ко мне всем корпусом и кладет руку на спинку моего сидения. Обдает жаром, но вновь расстегивать куртку я не спешу. Сложив руки на груди, сохраняю невозмутимое выражение лица.
– Ну, во-первых, не под всех своих друзей, а во-вторых, он уже не мой парень.
– Он извращенец.
– Не берусь судить, меня это уже не волнует.
– Если вернешься к нему, все повторится.
– Я знаю.
– Будут другие друзья.
– Я знаю, – повторяю с нажимом, не понимая, что он хочет от меня.
– Возможно, даже я…
– Какая честь, – восклицаю со смехом и, отвернувшись, нащупываю рукой дверной рычажок, – спасибо, что довез с комфортом!
– Кристина…
– Можешь не просить… перебиваю я, – твоя Соня ничего не узнает. Я умею держать язык за зубами.
Щелкаю рычагом, но внезапно чувствую, как рука его, скользнув по плечу, накрывает мой затылок и вынуждает на него посмотреть.
Я уже готова сорваться, вмазать по жесткому лицу и начать плакать здесь, при нем, но он останавливает мою истерику одним лишь взглядом.
– Не сомневаюсь.
Подается ко мне, замирает так близко от моего лица, что я могу рассмотреть каждую его длинную черную ресницу, каждую крапинку на его радужке.
Чувствую тяжелое дыхание на своем лице и еле уловимый запах его кожи.
