– А можно еще коктейль Манхэттен? – просит девушка из их компании.
– Конечно…
Филипп больше ко мне не обращается, но я весь вечер ловлю на себе его взгляды. Самая тяжелая и длинная смена, из всех, что у меня были. Но я доживаю до ее окончания и даже получаю от них неплохие чаевые.
Знаю, что на сегодня все, можно расслабиться, но нервное напряжение не отпускает. Быстро переодеваюсь, напяливаю на голову вязаную шапку, надеваю ботинки и теплую куртку и выхожу из бара через служебный вход.
Такси, конечно, на закрытую территорию не впускают, поэтому обхожу здание и шагаю на парковку.
– Кристина, – раздается справа от меня.
Хлопок двери, тихое урчание мотора. И сбивающая с ног энергетика. Остановившись, резко, словно пытаясь обороняться, разворачиваюсь и отскакиваю назад.
– Что?!
– Я довезу, садись, – говорит Филипп, стоя у черного седана.
Даже в состоянии стресса я не могу игнорировать оказываемое им на меня влияние. Высокий, широкоплечий, с невозмутимостью на жестком лице и теменью в глазах, он источает такую харизму, что моя женская сущность инстинктивно стремится к покорности перед ним.
– Я на такси.
– Поговорить нужно, – указывает головой на свою машину, – можем сделать это прямо здесь, а потом поедешь домой на такси.
– О чем поговорить?
– Об Артеме.
Ответ его отдается в груди тупой болью. Хочет уговорить меня к нему вернуться? Так сильно за друга переживает?..
– Мне нечего тебе сказать… я не хочу говорить о нем…
В этот момент на стоянку въезжает желтый седан с шашечками на крыше, и я, обозначая себя, поднимаю руку вверх.
– Сядь в машину, Кристина, – повторяет с нажимом, – если не хочешь, чтобы завтра этот бар атаковал Бурковский.
В мозг врывается сразу сотня мыслей, догадок и домыслов. О чем же тогда будет разговор?
И потом, его настойчивость обескураживает. Раньше я не представляла ситуацию, в которой Эйне стал бы опускаться до уговоров.
Я помню, как он позвал меня с собой и с какой легкостью принял мой отказ.
Сердце стучит часто, гулко.
Пауза затягивается.
Такси паркуется во втором автомобильном ряду и гасит фары.
– Поехали, Крис, – проговаривает ровно, и я перешагиваю бордюр и иду к его машине.
Открываю дверь и оказываюсь в прогретом салоне. Зад утопает в сидении, как в перине, в ноги дует тепло, из колонок льется ненавязчивая музыка.
Однако насладиться комфортной поездкой не дает тяжелая аура Эйне. Он словно держит в тисках и контролирует каждый мой вдох.
– Говори.
