Когда на улице появились первые пешеходы, а прямо под окнами прогрохотал ранний трамвай, Аня, не раздеваясь, притулилась на диванчике и забылась коротким тревожным сном. Разбудил её крик ребёнка за стеной. Не сразу поняв, где находится, Аня мигом соскочила с диванчика, но Константина в комнате уже не было. На столе лежали двадцать рублей и записка, написанная крупными печатными буквами, как для первоклассницы:
УШЁЛ НА РАБОТУ. ДЕНЬГИ ТЕБЕ.
Высунув голову в коридор, Аня сразу же отпрянула: в туалет тянулась длинная очередь, в ванну другая, а в кухонной раковине соседка мыла обкаканного с ног до головы пузатого малыша, оравшего во всё горло.
«Первый день моей замужней жизни, – сказала себе Аня. – Я запомню его навсегда».
День действительно выдался боевой в буквальном смысле этого слова: на кухне подрались две соседки. Одна из них была уже знакомая Ане Аглая, а другая – волоокая пышная дама с чёрными усиками над верхней губой.
Неожиданная драка вспыхнула из-за уборки в общем коридоре.
– Твой муж натоптал, ты и убирай, – на всю квартиру верещала Аглая, тыча соседке в ноги швабру с намотанной тряпкой.
– Твоя очередь, – парировала дама. – Когда был мой черёд, я за тобой без слова мела! Всем известно, что ты больше всех грязи носишь! Вспомни, как ты в коридоре яйцо разбила.
– Я разбила, а твоя кошка его слизала, – задохнулась от возмущения Аглая. – И ты мне его стоимость не возместила!
– С чего мне возмещать, если ты его разбила!
– Я не для твоей кошки разбила! Я, может, сама бы его съела!
Когда женщины принялись толкать друг друга грудью и цеплять за волосы, Аня без слова вынула швабру из Аглаиных рук и вымыла коридор.
– Что ты делаешь? Не смей! Кто ты здесь такая? Тебя ещё не прописали! – возмутилась Аглая, тяжело дыша от ярости. А пышногрудая соседка молча покрутила пальцем у виска и понимающе переглянулась с недавней противницей."
"Конечно, у них в Дроновке бабы, бывало, тоже вздорили не на шутку.
Например, однажды тётка Таня огрела коромыслом по спине тётку Харитину; говорят, из-за порося рассобачились, кому последний кабанчик достанется. Но уж сраму натерпелись после – ни в сказке сказать, ни пером описать. И батюшка баб в церкви стыдил, и мужья корили. А уж ребятишки, те и вовсе на Таню с Харитиной пальцами показывали – хоть из дому не выходи. Да они и не выходили, пока не примирились.
