Фимку мать выгнала из дома, и она перебралась в покосившуюся избу Ваньки Задорожного, а в селе появились первые хозяева, в чьих домах совсем не было икон. Через год отсутствие икон в избе уже никого не удивляло. В стране набирала обороты антирелигиозная пропаганда.
«Наверное, Алексей Ильич тоже сжёг свои иконы, – подумала Аня, и от мысли, что она вынуждена прислуживать такому человеку, по хребту побежал неприятный холодок. – Хотя что взять с каторжника. Буду молчать и терпеть, авось он одумается, а Богородица меня не оставит.
Только бы снова не учить не поддающиеся разуму буквы».
Но учиться ей пришлось. Алексей Ильич оказался человеком упорным.
Неделю он на неё орал, стучал кулаком по столу, но к воскресенью Аня сумела сама сложить буквы в слоги и прочитать первые слова, чётким почерком выведенные на бумаге: «Ма-ша ма-ла. У Са-ши бу-сы».
* * *По ночам Дикий Барин выл. Не так, как воют люди, потерявшие близкого, и не так, как воют от страшной боли, зажимая ладонью рваную рану. Алексей Ильич выл как собака по покойнику: тонко, страшно, монотонно.
Аня обнаружила это на десятый день, когда, вынырнув из сна, услышала тихий шлепок входной двери.
Сперва она подумала, что это вышел Нгуги, но он тихо посапывал на печи, перемежая дыхание с невнятным бормотанием."
"«Значит, хозяин», – сонно подумала Аня, приготовившись услышать, как дверь снова хлопнет. Но он не возвращался, и это долгое отсутствие вызывало беспокойство. А ну как Алексей Ильич свалился в беспамятстве и лежит в сугробе или, чего доброго, сам творит лихое дело? Ведь взялась же у них откуда-то полная кладовая съестных припасов?
Бесшумно соскользнув с лавки, Аня сунула ноги в валенки с обрезанными голенищами, которые выдал ей Нгуги, накинула тулупчик и вышла на порог.
В лицо кинуло горсть ледяной крупы.
Окинув взглядом двор и не найдя никаких следов хозяина, Анютка подбежала к воротам и сразу заметила тонкую тропку, пробитую в снегу. Петляя вокруг кустов, стёжка спускалась вниз к реке, туда, где бессонно колотил свои воды о камни порог Керста.
Не думая о последствиях и поёживаясь от охватившего ноги холода, Аня побежала по тропе, щедро черпая в опорки свежевыпавший снег. Сразу за домом тропа обрывалась, резко уходя под гору. Порыв ветра, дохнувший сыростью, донёс до Ани тонкий вой, леденящий душу. Она взглянула в направлении звука и сразу увидела хозяина. Он стоял почти рядом, вытянувшись в струнку и подавшись вперёд, словно собирался петь песню.
