Не парень – мечта, вот только для меня он давно существует за пределами своей внешности. А так удивление Арно можно понять. Когда-то я настолько была уверена, что у меня самый красивый на свете сводный брат, что даже смотреть на него боялась.
Сейчас изумление из серых глаз исчезнет и останется место взгляду, в котором холод будет звенеть неприязнью и ожиданием. Мне вдруг хочется заслонить собой Арно.
Исчезло. Взгляд зацепился за руки на моих плечах и потемнел.
– Кто это, Стейси? Ради бога, скажи, не томи!
Но я начинаю официальное знакомство с родителей.
– Это – мама Галя. Мадам Галина. Я тебе рассказывала о ней, Арно. Говорила, что очень ее уважаю и люблю. Это мой папа – мсье Григорий. А это, – только теперь поворачиваюсь к Стасу, вежливо представляя его другу, – это сын мадам Галины. Стас.
– То есть твой брат? – потрясенно шепчет Бонне.
– Ну… да, – Арно не в курсе истории моей семьи, и сейчас самое время добавить детали. – Мой брат. Мой сводный брат. Ну, а это, – в свою очередь обращаюсь ко всем, представляя гостя, – Арно Бонне, мой французский друг.
И я очень рада, что он нашел меня и сегодня у нас в гостях!
Словно очнувшись, Арно устремляется в сторону стола, на котором лежат два красивых дорогих букета. Один из них – букет нежно-розовых лилий – он вручает мне так, как умеет только он. С улыбкой до ушей, крепким объятием и поцелуем в щеку.
– Это тебе, моя красавица! – говорит на французском, и я благодарю Небо, что никто не понимает его слов, иначе не избежать бы Арно взбучки за его «уборщика» и «садовника».
Все же он крайне неосторожен в оценке и щедр на эпитеты.
Я посмеюсь потом, честное слово, посмеюсь, а сейчас смотрю, как блондин, улыбаясь, пожимает руку отцу – наверняка еще раз закрепляя уже состоявшееся рукопожатие. Проходит к Стасу, чтобы и ему протянуть ладонь… Но тот уже выходит из кухни, оттолкнувшись от дверей.
Мама Галя откашливается, а я спешу усадить Бонне за стол.
– Не обращай внимания, – говорю как можно непринужденнее, – Стас у нас не очень приветлив, особенно с незнакомыми людьми.
Когда не слышит, мы зовем его букой! И пугаем его именем соседских детей."
"– Но он еще вернется? – надежда так и сквозит в словах француза.
– Не знаю. Обычно его не удержать дома. Он слишком независим, чтобы считаться с чужими желаниями.
– Стейси, он мне уже нравится! Надо его вернуть!
Я успеваю вымыть руки, помочь маме Гале с сервировкой к обеду и сесть за стол.
