Молча ведет автомобиль в Черехино, и когда я, оказавшись возле дома, вхожу в ворота и иду аллейкой к крыльцу, оставляет машину открытой и направляется следом. Очень быстро догоняет, чтобы остановить за руку.
– Настя, подожди.
– Стас, разве тебе не нужно в клуб?
– Нужно. Но не сейчас, не срочно. Мы должны поговорить.
Вокруг слишком тихо, родители спят, и мне приходится понизить голос.
– Я устала и не очень расположена говорить, извини.
– Хорошо, тогда завтра? Скажи, когда ты хочешь, и мы в любой момент вернемся к разговору.
К любой его точке.
– Стас…
– Пообещай, что вернемся! Настя, слышишь! – он крепко держит мои руки у локтей и смотрит в глаза. – Поверь, все не так, как ты думаешь…
В черной куртке плечи парня кажутся еще шире. Мягкий свет от луны и ночного фонаря заостряет правильные черты лица, делая Стаса только привлекательней. Не зря я когда-то сравнила его с героем романа Энн Райс. Став старше, он кажется еще опаснее. Во всяком случае, для моего сердца. Интересно, он когда-нибудь сможет принадлежать одной женщине? Обходиться без множества рук на своем теле?.
. Наверняка нет.
– Откуда ты знаешь, что именно я думаю?
– Я видел. Понял. Не важно. Настя!
Не знаю, откуда берутся силы, но ответить получается достаточно твердо, чтобы он меня услышал.
– Нет!
– Эльф, не надо…
Но я уже сняла с себя его руки и отвернулась.
– Когда-нибудь, Стас. Возможно, когда-нибудь. Но точно не сейчас и не завтра.
– Хорошо, как скажешь. Я буду ждать.
Я все еще не сплю, когда спустя час он возвращается.
Один. Поднимается по лестнице, останавливается у своей двери… Я почти с замиранием сердца жду, что вот сейчас она закроется. Оглушительно захлопнется, плотно войдя в дверную коробку, или раздастся щелчок замка, но ничего не слышно. Он по-прежнему оставляет ее открытой.
Господи, что с нами происходит? Что происходит со мной? Куда исчезла из души уверенность в правильном выборе? И с какой мыслью я проснусь завтра? Неужели прав был Егор, когда уговаривал меня остаться?.
.
А завтра наступает со звонком Арно. И первая мысль, которая будит меня, едва я подношу трубку к уху и отзываюсь на свое имя: «Как же я рада слышать голос друга!»
– Две недели! Всего две недели, Стейси-Белль, как ты уехала, а я уже страшно скучаю по тебе и нашей уютной квартирке! Так сильно, что готов забросить чертов балет и приехать в твою страну! Я серьезно, Стейси!
Я смеюсь. Как всегда смеялась с шутливым, немного безалаберным французом.
