Но ты была так уверена в его любви и преданности, что даже мысли не допускала ни о чем. Иногда это бывает опасным.
– Зачем? – выдохнула я, обретя способность произносить что-то членораздельное.
Соля смотрела мне в глаза и улыбалась. Я надеялась увидеть что угодно: испуг, раскаяние, жалость – но не эту спокойную улыбку человека, считающего, что он все сделал правильно.
– А как ты хотела, Дашуля? Чем ты заслужила все то, чего никогда не было у меня? Только тем, что гены удачно сложились? Но за это премируют только на конкурсах красоты.
А по жизни каждый должен получить то, чего добился. И несправедливо, когда кому-то все дается через пот, слезы и кровь, а кому-то валится с неба.
– И ты решила взять на себя миссию по восстановлению справедливости? – еле выговорила я, все еще отказываясь верить в то, что Соля говорит сейчас правду.
– Если не мы, то кто же? – подмигнула она, усаживаясь на подоконник. – Сама подумай…
– Солька, но за что, за что погиб этот Алеша? Ведь он был совершенно ни при чем?"
"– «Расходный материал» – слышала такое? Я не собиралась его убивать, вот клянусь, не сойти мне с этого места! Не собиралась! Мне нужен был только повод, за который уцепился бы Витя, чтобы начать тебя подозревать в неверности, а вовсе не труп.
Но когда я поняла, что Витя не собирается уходить от тебя и даже мало-мальски приличного скандала не закатил, я решила действовать иначе. Развела этого дурачка Полосина на чувства, попросила приехать – мол, на месте все решим, он и ринулся за билетами.
Увести с вашей вешалки в прихожей ключи от квартиры Ольги Михайловны и сделать дубликаты было делом пары часов – помнишь, я приехала к тебе с двумя бутылками шампанского? Я ведь знаю, что ты от него сразу спать заваливаешься. Пока ты отсыпалась, я сбегала в ближайший павильончик, а связку на место вернула. А вы мне в день убийства даже твою машину одолжили, – расхохоталась Соля. – Я сказала, что у моей движок полетел, а вы все равно собирались в Бразилию – видишь, как я ловко все подгадала? Чужая манера планировать иногда служит хорошую службу совершенно посторонним людям.
Полосин даже не понял, что произошло, – я его в спальню заманила записочками, запретила свет включать – мол, сюрприз. Вот он и пошел на заточку своими ногами. Заточку я, разумеется, выбросила – совсем уж глупо было подкинуть ее туда, где найдут, не настолько твой Витя дурак, чтобы такую улику не уничтожить, любой следователь бы это раскусил. Вот так.
