И вся твоя переписка с агентом по недвижимости оказалась на экране. Очень уж ты спешила, Соля, не до мелочей тебе было. Вот отсюда я и знаю адрес, потому так быстро тебя и нашла. Поменять билет при наличии действующей визы не составило труда. Но, знаешь, я до последнего, вот просто до самого звонка в эту дверь, надеялась, что все это окажется только плодом моей больной фантазии. Надеялась, что ты рассмеешься и скажешь, что я сошла с ума… И ты действительно рассмеялась, только по другому поводу…"
"– Да забавные вы все, вот я и смеюсь, можешь на свой счет не принимать.
Люди верят в то, что они исключительные, с ними лично никогда не произойдет ничего дурного, – сказала Соля, разворачиваясь на подоконнике лицом ко мне. – И ты, и Витя, и даже мой не слишком башковитый Илья. Как вспомню – так со смеху умираю. Это же надо было настолько не разбираться в бабах, с его-то опытом по этой части, чтобы поверить в мою уверенную брехню про замужество! Да я просто говорила то, что он хотел слышать, и то, чего никогда не говорили его прежние любовницы! И стоило мне хоть раз заикнуться о перспективах – все, он бы в два заячьих прыжка в кустах скрылся.
Но я не дура, я все хорошо разыграла. И на деньги его развела – в наказание. Да-да, за то, что я пять лет с ним потеряла, в рот ему смотрела и делала вид, что он – мужчина моей мечты! Крючков, черт его побери, торговец цветами – мечта всей моей жизни! – захохотала она, вцепившись пальцами в край подоконника и раскачиваясь вперед-назад. – Это ведь так смешно, Дашуля! Как бы я сейчас хотела увидеть его рожу – когда он понял, что меня нет и денег больше тоже нет! О-о-о… мне кажется, лучше этого только твоя растерянная мордочка, с которой ты выслушала новости про Витюшу и мое участие в его дальнейшей судьбе…
Она хохотала и хохотала, как безумная, раскачиваясь на подоконнике.
Мне же в этот момент ужасно хотелось открыть глаза и понять, что это все только дурной сон, а я нахожусь в комнате клиники неврозов и сейчас войдет медсестра с порцией утренних таблеток.
Но нет – вокруг все было по-прежнему, а на открытом окне сидела и хохотала Соля, попутно затягиваясь дымом очередной сигареты. Я никогда прежде никого не ненавидела так, как ее в эту секунду. Ни в чем не повинный Витя в колонии, Алексей мертв, а она сидит здесь, в Америке, курит, хохочет, как безумная, и вполне довольна собой. Наверное, я ненавидела ее с такой силой, что этой волны хватило на то, чтобы вдруг Соля потеряла равновесие и выпала из окна.
