Иначе, боюсь, уйдёт."
"В кабинете повисла тишина, во время которой император около минуты молча рассматривал огонь в своём камине, после чего неспешно достал спутниковый телефон из ящика в столе и набрал один из немногих сохранённых в нём контактов.
Гудок. Два. Три. Сброс.
Наблюдавший эту картину цесаревич в крайней степени удивления задрал глаза на лоб, следом же переводя взгляд на отца.
— Он отменил вызов?!
— Да. — следом же отмечая непонимание на лице сына, Романов добавил. — Он на задании, если ты не забыл.
И ещё на войне. Значит, говорить сейчас не может.
Монарх был совершенно спокоен, но для молодого Николая Владимировича, ситуация когда кто-то сбрасывает звонок от самого императора была чем-то из ряда вон выходящего. Перед глазами быстро пролетел момент озорного детства, когда нечто подобное выкинул он сам. Воспоминания о багровой заднице быстро отразились мурашками по всему телу и быстро вернули мужчину в реальность.
— И что же мы будем теперь делать?
— Вы? Вы будете справляться своими силами.
— как ни в чём не бывало ответил хозяин дворца и этого кабинета, а затем перевёл взгляд на телефон. — А я отправил ему сообщение.
Романов младший откинулся на спинку кресла, оставаясь явно недовольным тем фактом, что желаемого получить не удалось. Но внезапно, его мысли прервал входящий вызов на всё ещё находившийся в руках отца телефон.
— Номер незнакомый. — нахмурился Владимир Николаевич.
— Возьмёшь?
— Может Ярик? — произнёс мужчина и принял звонок, следом включая его на громкую связь.
— Алло.
— Алло. — донесся из телефона в ответ незнакомый голос.
— …
— …
— Представьтесь, с кем я говорю? — низким требовательным тоном бросил в трубку император, поднимая глаза на сына.
— Это Вы представьтесь! — послышалось наглое и требовательное в ответ. — Ваш агент у меня в плену. И не советую со мной шутить!
— Чего?! — моментально посерьёзнел лицом Романов. — Ну-ка дай ему трубку, быстро!
— Ага, щас. — деланно весело фыркнуло в ответ из динамика.
— Разбежался.
* * *Развалившись на скалах, пусть и без особого комфорта, но я надолго залюбовался прекрасным вечерним видом, открывавшемся на долину расположившуюся в низине перед моими глазами. Вид с высоты птичьего полёта захватывал дух и не позволял отвести взгляда. Тут тебе и горы в дали, и обилие зелени, состоявшей из ещё не успевшей пожелтеть на палящем солнце травы, и хвойный лес, деревья которого усыпали большую часть обозреваемой территории.
