Отметив молчаливое негодование на моем лице, девушка расцвела ещё пуще прежнего и явно наслаждаясь моментом, довольно улыбаясь продолжила монолог своим нежным и одновременно ядовитым голосом.
— А я думаю откуда лицо такое знакомое?! — буквально сканируя каждый сантиметр моего лица деланно воскликнула Дарья, а затем на два тона тише, внимательно наблюдая за моей реакцией, продолжила. — А это, оказывается, перед нами некогда восходящая звезда! Молодой, амбициозный, невероятно сильный для простолюдина, победитель нашумевшей и не менее скандальной школьной Зарницы — Алексей Обломов!
— Да тише ты…! — процедил я машинально оглядываясь по сторонам и параллельно закипая от её показательного нежелания держать рот на замке.
— А то что? — самодовольно ухмыльнулась стоявшая напротив аристократка, очевидно пытаясь вывести меня из себя.
Вновь подхватив девушку под локоть, я, не обращая внимания на её трепыхания, сместил нашу пару в самый угол палатки, чтобы уж точно избавить этот разговор от лишних свидетелей.
— Мне, кстати, вот что интересно стало… — высвободив руку, как ни в чём не бывало продолжила девушка оглядываясь по сторонам и экспериментируя с громкостью своей речи. — А как так вышло, что некогда Алексей Обломов, вдруг превратился в Черногвардейцева?
— Я повторяю. Что. Тебе. Надо? — уже совладав со своими эмоциями, постарался предельно спокойно спросить я.
— Может это произошло после того случая в одной известной школе для одарённых, примерно полгода назад?
— Сама напросилась!
В следующую секунду, продавливая личный барьер девушки и сковывая её руки по швам телекинезом, я подался вперёд и положив обе ладони Черкасовой на щёки, впился в её губы, связывая наши тела долгим, неторопливым поцелуем.
Реакция присутствующих в помещении солдат не заставила себя ждать — довольный гогот поднялся на всю палатку. Оно и неудивительно, вся эта орава исподтишка следила за нами, за что их, учитывая условия и лишения воинской службы, я даже не мог осуждать.
— Ва-а-а-а-а!
— Красава!
— Ты… ты…! Ты что наделал…? — моментально зарделась щечками княжна, что было заметно даже на её смуглой коже.
— Ты с чего… — продолжила она что-то невнятное лепетать себе под нос, часто при этом хлопая красивыми карими глазами.
— Труньк! — легонько задел указательным пальцем её по носу и вновь подавшись вперёд, практически в упор к лицу Черкасовой, негромко, едва слышно добавил. — Теперь для всех ты моя сумасшедшая бывшая, которая сочиняет обо мне всякие небылицы.
