Щёлкнула решётка и она оказалась взаперти.
Вьюго же неспешно возвращался сам. Он растирал шею и странно поглядывал на свои ладони, испачканные кровью. Остановившись, подождал, пока ему откроют дверь в нашу камеру.
Кивнув надзирателям, спокойно вошёл.
Дверь за его спиной лязгнула, выводя меня из ступора.
Вьюго свои эмоции ничем не выдавал. Спинав останки бывшего сокамерника в кучу, он задумчиво прошёлся по камере.
Тишина давила и заставляла нервничать.
Моё терпение тлело. Я была готова кричать, визжать, но вместо этого смиренно лежала под одеялом.
А Вьюго всё молчал.
Моего слуха коснулся тихий скулёж. Рыжуха! Видимо, хорошо ей досталось от северянина. Но жалости по отношению к ней я не испытывала. Может, была бы она жива… но сострадать пустой оболочке, жестокой и кровожадной, нет, на это я сейчас не способна.
– Эй, вы, – заорал вдруг мужчина, – помывка когда?
Тишина. Вьюго зарычал, да так, что у меня волосы на затылке дыбом встали.
– Что шумишь, палач? – рявкнул появившийся гурон – надзиратель.
– Вроде и прогулялся уже и развлекли тебя. Что опять беснуешься?
– Помывка, – процедил Вьюго. – Когда будет открыт шлюз?
– Через три дня, – махнув рукой, гурон развернулся на выход.
– А раньше никак? – догнал его вопросом северянин. – Мне нужно раньше!
– Три дня, – гурон повернул голову и, щурившись, глянул на мужчину в клетке. – Ты, покойник, ещё условия ставить смеешь!
– Раз нет, значит, убери тут, – не обращая внимания на охранника, рявкнул мой спаситель.
– Совсем страх потерял! – на широком лице надзирателя заходили желваки. – Знай своё место. Ты всего лишь мертвяк.
– Мне нужна помывка, – упёрто рычал Вьюго.
– Через три дня, – рявкнул надзиратель и удалился. Я отчётливо слышала его шаги.
– Вот и славно, – шепнул мой сосед, – три дня – это очень даже славно.
Пройдясь взад-вперёд, он, наконец, бросил на меня пристальный взгляд.
– Нас, кажется, разоблачили. Скорее всего, уловили твои эмоции, – поджав губы, он ухватился рукой за решётку.
– Это очень-очень плохо, чернявая моя.
От осознания того, что он только что сказал, у меня в голове помутилось.
– Они заставят меня драться? – дрожащим голосом пропищала я.
Вьюго не ответил. Отвернувшись, внимательно обсматривал соседние камеры. Что творилось в его голове? Непонятно!
– Три дня, – пробормотал он, – это много. Слишком много.
– Вьюго?! – он начинал меня откровенно пугать.
Подняв руку, мужчина покачал пальцем, призывая меня к тишине.
