Впервые его рука дрожала.
Он не мог нанести этот последний удар.
Что-то противилось этому.
Душа.
Мёртвый усмехнулся."
"Повернув голову, пленница заглядывала в его лицо. В её глазах было столько надежды.
– Заканчивай с ней! – этот резкий окрик, заставил мужчину вздрогнуть.
Как по команде, он нанёс удар.
Она замерла.
Слезы скатились по гладким нежным щекам.
Опомнившись, он в ужасе смотрел на то, что совершил. Тело девушки обмякло в его руках. Она была мертва. Белоснежная чистая душа вспорхнула ввысь.
Он наблюдал за ней, не в силах оторвать взгляд.
Его собственная душа встрепенулась и сбросила с себя оковы забвения. Всюду ему чудился запах сирени.
Запах его единственной.
Упав на колени, неупоенный прижал к груди оживающее тело. Пустую оболочку, в которой больше не было её души.
Он собственными руками уничтожил ту, что обязан был защищать, любить и беречь.
Почему он не понял сразу?
В его груди тихо трепыхнулось сердце и совершило ещё один удар.
Девушка ожила и взглянула на него пустыми очами.
– Прости, – шепнул он, – только прости.
Дёрнувшись, тело оскалилось.
– Ещё одна бестолковая, – подошедший гурон грубо выдернул тело из рук своего раба.
На лагерь опустилась ночь.
Глава 1
Три года спустя– Лестра, я в последний раз тебе говорю «нет», – лицо Обертона пылало от гнева. Он, упрямо выпятив подбородок вперёд, нависал надо мной грозной несокрушимой горой. Давил своей ледяной аурой. И прожигал строгим взглядом дыры в моём лбу.
Только вот не на ту напал.
– Я хочу на юг сегодня! Не завтра, братец, и не на следующей неделе, – столь же упёрто стояла я на своём.
По-другому с обитателями нашего дома, во всяком случае, с мужской половиной так точно, разговаривать было нельзя. Уж слишком они любили властвовать, а вот подчиняться нет. Идти на уступки – это уже не про них.
Мужчина зло поджал губы и втянул шумно воздух через нос. Кажется, у кого-то заканчивалось терпение.
– Нет, – прорычал он, – этот обоз недостаточно хорошо охраняется, чтобы я позволил тебе…
– Так, в чём проблема?! – перебила я его.
– Усиль охрану, гер, дел-то!
Он ещё раз тяжело вздохнул, но сдаваться не желал. Из всех братьев Бессон Обертон был самым упрямым и несговорчивым. Вот Каил уже давно бы отряд сформировал для моей охраны и отпустил куда нужно.
Но, то Каил, а вот Обертон из принципа не уступит.
– Мне что делать больше нечего, чем приставлять к трём телегам с мукой маленькую армию? – судя по тому, как сухо звучали его слова, у кого-то скоро дым из ушей повалит.
