Гурон заорал и попытался меня отпихнуть, но не тут-то было. Разжав челюсти, я впилась ногтями в его лицо. Я знала, что делаю. Гуроны ненавидят неповиновение. Не допускают того, чтобы слабая баба дала им отпор. Он должен был меня убить. Быстро и без мучений. Но всё пошло не так.
Всё-таки откинув меня в сторону, размалёванный воин выставил нож. Мне бы кинуться на него, да не успела. За его спиной что-то громко произнёс невесть откуда взявшийся мужчина со странным головным убором. Нож мгновенно исчез, а воин, свалившись на колени, отполз задом к остальным, скрывшись за их спинами.
Насторожённо я наблюдала за вождём. Он же оценивающе прошёлся по мне взглядом, что-то негромко каркнул и удалился.
Я, не понимая, что меня ждёт дальше, затравлено озиралась. Ко мне двинулся ещё один гурон. Я внимательно следила за его приближением, когда чья-то сильная рука сжала моё горло сзади.
– Не двигайся, женщина, – раздалось над моим ухом. – Ты будешь веселить нас.
Не выпуская моего горла, говоривший потащил меня в сторону тёмных входов в пещеры.
Что значит развлекать?!
Куда меня?!
Моя душа трепетала от ужаса. Я не понимала, на что нарвалась.
Тёмное подземелье встретило неласково. За первым же поворотом каменного коридора обнаружилась гора несвежих тел. От мерзкого запаха меня замутило и, не сдержавшись, я опорожнила свой желудок.
Мой конвоир заржал, доводя меня до исступления. Я готова была убивать и рвать на части этих тварей.
Глава 8
Коридоры сменяли друг друга. По ощущениям мы спускались куда-то глубоко под землю.
Но завернув за очередной угол, я обратила внимание на щель в стене. Из неё открывался вид на горы. А под нами расстилалась пропасть.
Это меня очень удивило и озадачило. Признаться, в какой-то момент я вовсе перестала следить за окружающим пейзажем. Всё, что меня заботило последние два дня – это как не упасть и не проститься с жизнью.
Становилось холоднее. Ступая на каменный пол, стопой ощущала, насколько он ледяной. Коридор за коридором. Я с нездоровым интересом всматривалась в окружающее меня пространство.
Комнаты, выбитые прямо в горной породе, занавешенные плотными тряпками входы. Из глубины этих помещений доносились гортанные низкие голоса. Отодвигая ткань, за мной подглядывали дети разных возрастов. Их лица были чисты. Встретив такого малыша где-нибудь в деревне или городе, я никогда бы не признала в нём гурона.
Мы спускались ниже, а, может, и поднимались: я совсем перестала ориентироваться в пространстве.
