Темнело, завелась в кустах яркая голубая пташка, всходила луна и серебрила далекую кромку леса, я не спеша отправилась в садик и, к моему удивлению, Анатолий уже ждал меня там. Кощей, подумала я, он похож на молодого Кощея. Нищего, лядащего, без каких-либо перспектив, кроме вечной жизни. Или нет, к черту предубеждение, мне нужна объективность как никогда.
— Не сошла ли ты с ума, сестра? — спросил он с испугом, а я думала — он приехал не просто так… Зачем? — Пожар, монашеская одежда… — он очертил в воздухе непонятный круг.
— Кто благ, не живет напрасными чаяниями, — ухмыльнулась я и ловко ушла от ответа. За эти дни я нахваталась из священных книг довольно цитат на все случаи жизни. — Расскажи лучше про Ольгу, брат.
Око угомонилось, как только малышка пропала из моего поля зрения. Случайность? Моя реакция вызвала у него приступ тепла или присутствие Ольги? Брата я вычеркнула: мы стояли напротив друг друга, но Оку было плевать.
— Наталья умерла, — исчерпывающе отозвался Анатолий. — Чахотка ее доконала. Я признал Ольгу, привез… и тут ты с новостями, сестра.
Оставлю ее тогда здесь или при монастыре.
Краткость воистину родственница таланта. Изобразив задумчивость, я быстро соображала. Анатолий изложил все так, словно Елизавета про Ольгу знала, и первый же вопрос о малышке интерпретировал как «почему она здесь». Он не удивился, что я не ожидала Ольгу увидеть, но не стал ничего объяснять. Значит, настоящая Елизавета Нелидова о прижитой от неизвестной Натальи, возможно, купеческой вдовы или мещанки, девочке была в курсе, но не рассчитывала, что Ольгу насовсем привезут сюда.
И, скорее всего, Ольгу Елизавета не видела или та была настолько крохой, что и говорить не умела толком: тетку она не признала. В прошлом году Анатолий приезжал один — никто не обмолвился про Ольгу и словом. Что меня не особенно изумило: в это время дети нередко не доживали до той поры, когда их начинали именовать отроками, так зачем вспоминать о них лишний раз.
И Око. Око, которое так странно себя повело. Все это время оно болталось на мне как обычное украшение, очнулось во время допроса Степаниды и вот теперь.
Совпадение? Закономерность?
— Я возьму ее, — тряхнула головой я. — Пока поживет со мной при церкви, а позже выстроят дом.
Анатолий сел наконец, я тоже. Пауза затягивалась. Он расстегнул пару пуговиц на куртке, и я подумала, что это как-то чрезмерно интимно. Сестра сестрой, но он на людях, а не в доме.
— Мы разорены? — глухо спросил Анатолий.
— Нет. — Я смотрела в сторону.
