Елизавета Нелидова, может, причину и знала, только память ее мне была неподвластна — разве что лишь тогда, когда мне угрожала верная гибель, что-то подсказывало, как поступить.
— Для кого ты крала продукты? — сурово спросила я. — Для Моревны?
Украдено много для пропитания одного человека, даже для двоих. Но беглой ведьме нужно что-то есть? Или это вредительство, ничего больше, своеобразная месть, ведь продать на базаре ворованное нельзя?
— И где скрывалась сама? Зачем убежала?
Что бы Татьяна ни ответила, я передам ее уряднику.
Мне лишние проблемы ни к чему, но что я там говорила — у меня остается все меньше людей? Меньше людей — меньше хлопот, и следует перенять опыт графа и нанимать крестьян вольных.
— Ничего я не скажу, проклятая! — злобно выкрикнула Татьяна, впрочем, негромко.
— Мне не скажешь — скажешь уряднику, — пожала я плечами. — У него есть способы заставить тебя говорить, верно, Лука?
Откуда я это знаю?.."
"Громыхая сапожищами, вернулся Кузьма и встал позади Татьяны. Мера предосторожности, быть может, излишняя, куда она денется со связанными руками и ногами.
Или нет? Я посмотрела на старосту, на Кузьму. Спрашивать, выполнил он поручение или нет, я не стала: разумеется, выполнил.
— А как же, барышня, — протянул Лука и плотоядно покосился на стол. Я, заметив это, махнула рукой — мол, садись, голодный же. Да и Кузьме полезно посмотреть, каких вершин можно достичь, коли служить мне верой и правдой. — Вона, золотая лента, и захочешь соврать, а не соврешь.
Пояснив, Лука уселся за стол напротив меня и с аппетитом принялся за еду.
Надо отдать ему должное: ел он максимально культурно. Другое дело, что Анна все еще держала меня на диете, и Луке пришлось уминать постную кашу с ягодами. Как мне показалось, он не рассчитывал этим наесться. Я же, ничего не поняв из его разъяснений, требовательно постучала пальцами по столу.
— Лука? Что за лента?
— А, барышня, не-бреши-вервь, — расшифровал староста. Я закатила глаза, но больше для демонстрации недовольства.
— Лука?.
.
Он положил ложку обратно в тарелку, поспешно вытер каплю с бороды. «От же дурная», — говорил мне его полный непонимания взгляд, но я ничего не могла поделать с собственной неинформированностью.
— Да что вам, барышня, от меня надобно? — взмолился Лука, обиженно хлопая глазами. Прикидывался, что оскорблен до глубины души, прикрывая растерянность; затем снова вернулся к еде.
— Зачем сбежала? Для кого крала продукты? Где Моревна? — повернулась я к Татьяне.
