Эйден прислоняется спиной к ванне, вытянув ноги по обе стороны от меня, когда я сажусь посередине.
Я подтягиваю колени к груди и заставляю свое тело остыть на чертову секунду.
Если я уступлю ему еще раз, то могу снова начать терять себя в нем.
То есть, если я этого еще не сделала.
Какого черта он рассказал мне о своей бессоннице? Он должен был уклониться, как всегда. И как он смотрел на меня?
Я буду защищать тебя.
От его слов у меня по спине пробегает дрожь.
Нет. Я не стану размышлять в этом направлении.
Я здесь только для того, чтобы услышать, что он хочет рассказать. Как только он закончит, я уйду.
Губка соприкасается с моей напряженной спиной. Я поджимаю губы, когда он медленно намыливает мою кожу осторожными, нежными движениями.
Аромат кокоса витает в воздухе и наполняет мои чувства.
Стоп."
"Почему он не может быть злым? Почему он должен еще больше зачаровывать мое тело своими чарами?
— Ну что? — я огрызаюсь сильнее, чем имею в виду.
Я хотела погасить покалывание, которое он вызывает в моем теле, но это совсем не работает.
— Что?
Он продолжает свое служение.
— Я жду правды.
— Ты уверена, что не хочешь передумать?
Его голос звучит тихо в обреченной тишине ванной.
— Нет.
— Хм. Возможно, ты захочешь передумать, милая. Я все еще не думаю, что ты готова.
— Позволь мне побеспокоиться об этом.
Он немного молчит, и я думаю, что он откажет мне. Он будет несправедлив, как и в другие разы, и рассмеется мне в лицо.
На этот раз мне придется винить только себя. Я заключила сделку с дьяволом, точно зная, каким коварным он может быть.
— Я расскажу тебе историю, — говорит он.
— Мне не нужна история, мне нужна...
— Было два друга. — он обрывает меня, все еще потирая мне спину. — Они оба были амбициозны и не останавливались ни перед чем, чтобы получить, желаемое. У них обоих был процветающий бизнес, но они решили отказаться от партнерства, потому что им больше нравилось бросать вызов друг другу. С годами соперничество становилось все более жестоким и злым.
Они оба были известными бизнесменами и никогда не давали друг другу слабину.
Его движения замедляются, будто он рассеян.
Вместо губки его пальцы скользят по моей спине, словно он что-то пишет.
— Их соперничество начало переходить границы, и никто из них этого не заметил. Или, возможно, они заметили, но их это не волновало. В тот момент, когда их семьи оказались втянутыми в соперничество, все ухудшилось.
Он замолкает, и его пальцы прекращают свою ласку.
