Тоска в глазах Джеймса была такой явной, такой ощутимой, что сердце Майкла на миг замерло, затем защемило, а самому ему одновременно захотелось и закричать, и заплакать. А еще хотелось, чтобы в этих самых глазах никогда не погасла надежда.
""Буду думать про поцелуи и секс. Но лучше уж про них, чем про горелое мясо…"""
"И решив, что так действительно будет лучше, Майкл накрыл его ладонь второю рукой, переплел пальцы, крепко зажмурился, и будто перед прыжком в пропасть набрал в легкие воздух. Ему достаточно было чуть наклониться вперед, чтобы губы Джеймса оказались совсем рядом.
Один единственный дюйм — и придуманный поцелуй станет реальным, но отчего-то преодолеть именно этот дюйм оказалось слишком сложной задачей. Проклиная свое сумасшествие — ведь иначе желание совершить подобный поступок никак и не назовешь, а затем и свое малодушие, Майкл снова зажмурился и застыл.
Но не дольше, чем на секунду. Тихий вздох Джеймса будто сдернул пелену с глаз и расставил все по своим местам. Распахнув глаза, Майкл выдохнул и потянулся к чужим губам, накрывая их неожиданно жадным поцелуем.
Джеймс ответил с заминкой, будто не сразу поверил в происходящее. Но стоило ему ответить, как Майкл сразу понял, что говоря о совсем разных женских и мужских поцелуях, Маклейн нисколько не преувеличивал. Жестковатые сухие губы, искусанные сегодня во время наказания, умели становиться то твердыми, то мягкими, и совсем не были привычно уступчивыми, а на языках — одинаково настойчивых и смелых — был вкус алкоголя.
Джеймс сдавленно простонал ему в рот, и первым желанием Майкла было отпрянуть, а потом извиниться за свои опрометчивые действия.
Но в мозгу одновременно с этим желанием зародилось и второе — оно же и победило. Ответив таким же стоном — оказывается, стоило всего лишь отпустить себя — Майкл разомкнул сплетенные пальцы и положил ладонь Джеймсу на затылок, притянув его к себе и получив возможность контролировать глубину поцелуя.
Целовался Джеймс до умопомрачения хорошо. Точнее не так — Джеймс целовал так, что хотелось поскорее найти точку опору и, не думая о головокружении, целовать его еще глубже, еще более голодно и жадно.
В палате вдруг стало невыносимо жарко. Майкл украдкой расстегнул китель, а потом на секунду приоткрыл глаза и в ужасе отшатнулся.
Прямо за койкой Джеймса стояла Селен и грустно улыбалась.
Джеймс растерянно моргнул, облизнул покрасневшие губы и посмотрел на Майкла с удивлением. Впрочем почти сразу недоуменный взгляд сменился понимающим.
