Почему он не мог ненавидеть его? Перед ним именно тот человек, по вине которого он лишился дома, тот, кто привел к полному разорению и гибели собственную семью, так почему бы ему не испытывать к нему ненависть?
Но…
Но он так и не смог возненавидеть.
Когда блик от меча высветил морщины вокруг глаз этого человека, он неожиданно вспомнил…
Когда он был совсем маленьким, то побежал по полю учебного полигона Сяоюе за Наобайцзинем и споткнулся.
Его ноги были еще слабы и, в конце концов, он не удержался и упал.
Стоящая перед ним Жун Янь сказала захныкавшему было ребенку:
— Сам поднимись.
Было больно.
Ему ведь правда было больно. Он делал все возможное, напряг все силы, но не мог встать.
Он потянулся к маме, умоляя ее помочь, просто дать ему руку и подтянуть к себе.
Но Жун Янь тогда не сделала этого. Она никогда не протягивала ему руки.
В итоге маленького мальчика подняли с земли и заключили в объятия большие и теплые руки. Солнечный свет озарил лицо.
Это было юное и дружелюбное лицо «славного парня[224.
2]», всегда такое любящее и доброжелательное."
"— Ай-яй-яй, нашему Сы-эру тоже иногда нужен кто-то, чтобы поддержать его, да? — этот человек с полными нежности глазами ласково коснулся его мягких волос. — Зачем нужны родители, если бы ты всегда мог подняться сам?
Конечно, это же было самое первое воспоминание Наньгун Сы об отце и его самое раннее представление о нем.
В этом безлюдном зале, в котором остались лишь ходячие мертвецы, единственный живой человек пошатнулся и почти упал, но сам поднялся.
Он встал, но вскоре снова опустился на колени.
Повернувшись к Жун Янь, он совершил три поклона, затем опять поднялся на ноги, собираясь уйти.
Вдруг кто-то дернул его за рукав.
Этим человеком оказался Наньгун Лю.
— …
Наньгун Лю нащупал в своей корзине мандарин и протянул ему. Подумав немного, он очистил его и, отломив дольку, поднес прямо к губам Наньгун Сы:
— Не плачь. Хотя я не знаю, что ты собираешься сделать, но вот, возьми мандарин. Он сладкий и очень вкусный. Я сам его собрал, попробуй.
Наньгун Сы не хотел есть, но эта долька мандарина уже была у его губ, как и множество раз в детстве, когда Наньгун Лю точно так же кормил его.
Кисло-сладкий сок растекся между губами и зубами. Наньгун Сы отчаянно вытер слезы, бегущие по щекам. Наконец он решительно отбросил меч и, повернувшись, широкими шагами вышел из зала.
Наньгун Сы подошел к Озеру Духа Дракона, где бушевала битва.
Жуки, в которых превратился хвост дракона, были очень кровожадны.
