Он уже марионетка Чжэньлун, ходячий мертвец... зачем ему и дальше влачить это жалкое существование? Этот человек был неверным мужем, плохим отцом, никудышным правителем и никчемным человеком. Только Небесам известно, почему Наньгун Сюй проявил милосердие и избавил его от проклятия плода линчи, взамен сделав из него идиота!
Наньгун Сы замер. Казалось, в этот момент он и сам окоченел, превратившись в мертвеца с черным камнем Вэйци Чжэньлун внутри.
— Сы-эр, твоя мама больше не владеет своим телом, поэтому не может помочь тебе.
Теперь только ты... только ты можешь бросить его в Озеро Духа Дракона, пролить его кровь... его… его жалкую жизнь обменять на безопасность множества людей, дать ему... посмертно сотворить благое дело!
Прежде чем Наньгун Сы успел отреагировать на ее слова, со стороны Озера Духа Дракона послышались крики:
— Что случилось? Откуда взялись эти жуки?
Жуки?..
Сразу же за этим послышались вопли ужаса, а также выкрики Сюэ Чжэнъюна, Цзян Си и других глав, пытавшихся организовать оборону.
Охваченная тревогой за сына, Жун Янь продолжила:"
"— Быстрее, хвост дракона уже освобожден от уз, и до полного разрыва договора осталось всего два шага, а после, даже если ты сбросишь Наньгун Лю в кровавый пруд, это делу не поможет.
Наньгун Сы очнулся от ее окрика.
— Почему ты колеблешься?! — закричала Жун Янь. — Это из-за его злодеяний Духовная школа Жуфэн сейчас в таком положении! Сы-эр! Скорее очнись! Выбора нет, ты…
Внезапно она замолчала.
Вслед за этим ее глаза закатились, а зрачки сузились.
Похоже, терпение Сюй Шуанлиня закончилось и, собравшись с духовными силами, он все же сумел взять ее под контроль.
Жун Янь полностью утратила собственное сознание.
На ее лице вновь появилось блаженное сомнамбулическое выражение, и она медленно направилась в сторону Рая. Вернувшись на прежнее неприметное место в толпе марионеток, Жун Янь, глядя перед собой пустым взглядом, пробормотала:
— Сы-эр... скажи маме, «и если бы весь свет принялся его бранить, он бы не счел себя опозоренным», какая перед этим была фраза?
Наньгун Сы весь затрясся.
Он стоял на коленях на земле и дрожал. Его ничего не сдерживало, но он чувствовал, что пойман Небесами в сети, из которых ему не вырваться[224.1].
Да если бы целый свет его хвалил, он все равно не загордился бы, и если бы весь свет принялся его бранить, он бы не счел себя опозоренным.
Это то, чего от него ожидала его мать, но это было так трудно.
Так тяжело.
