К этому времени уже многие совершенствующиеся погибли в бою, и по земле лились реки крови. Из-за того, что эти насекомые были очень мелкими, Чу Ваньнин, Цзян Си и другие великие мастера могли защитить только тех людей, что стояли позади них. Вокруг царила неразбериха, напоминающая бурлящую в котле воду.
Никто не заметил, как вошел Наньгун Сы.
Утратив духовное ядро каких-то несколько часов назад, он думал, что с этих пор станет самым обычным человеком и будет жить серой жизнью простого обывателя.
Сейчас он вдруг почувствовал, что с самого начала судьба знала о его высоких стремлениях и пусть была не слишком щедра к нему, но под конец не так уж и скупа.
И все же остался один человек, которому он задолжал…
Его взгляд упал на проем тоннеля, ведущего к Платформе Призыва Души.
Е Ванси.
На лице Наньгун Сы вдруг появилась улыбка.
К счастью, у него не было времени проститься с ней и сказать спасибо за то, что она никогда не отказывалась от него и никогда не изменяла своей привязанности. К счастью, он не успел ей сказать, что наконец-то смог понять ее сердце и ее любовь к нему и отныне тоже хотел бы всегда быть рядом с ней и никогда больше не разлучаться.
Ведь иначе, безо всякого на то права, ему пришлось бы нанести душевную рану этой отважной девушке, и тогда…
Плеск.
Тогда что?
Он не успел додумать. Если бы он и дальше стал об этом размышлять, возможно, у него не хватило бы смелости. Он не додумал, потому что кипящий пруд крови поглотил его. Прежде чем он закончил свою мысль, его кости и плоть обратились в пепел.
Последнее, что он успел сделать при жизни, — это отвязать от пояса колчан, стежок за стежком вышитый его матерью, и отбросить его на берег озера вместе со скрытым внутри безумно воющим Наобайцзинем.
Прежде чем обратиться в пепел, Наньгун Сы все еще находился в сознании, но, вопреки ожиданиям, не чувствовал боли. Он как будто очень ясно услышал шлепок, с которым упал на берег озера его колчан, похожий на плач вой Наобайцзиня, и еще ему показалось, что он слышит, как всегда такой спокойный Чу Ваньнин с непривычным волнением в голосе выкрикивает его имя.
Он хотел отозваться.
Он хотел ответить:
Учитель…
Я признаю тебя.
Как я могу не признать тебя.
Ведь на самом деле я помню, что в тот год под цветущим деревом я поклонился тебе, как наставнику.
Но ты не согласился принять меня.
У меня тоже есть гордость и чувство собственного достоинства. Я так боялся, что вам не понравились мои врожденные качества[224.
