У каждого раздавленного им органа был ярко-красный рот, из которого рвался наружу пронзительный плач и стенания.
«Я не хочу умирать…»
«Верни мне жизнь… верни мне мою жизнь…»
Среди этих останков он видел половину лица Сюэ Мэна, глаза Сюэ Чжэнъюна, тело госпожи Ван и руку Хуайцзуя с приметными родинками.
Он изо всех сил бежал к ним и кричал:
— Сюэ Мэн! Глава! Госпожа…
Голос сорвался…
Он увидел, как на фоне кроваво-алого неба Мо Жань медленно повернул голову. Он был одет в старую форму ученика Пика Сышэн и взгляд его был полон нежности и печали:
— Учитель, помоги мне… — сказал он.
— Я не хочу умирать, не хочу так… спаси меня…
Внезапно он проснулся. Дыхание сбилось, щеки были мокрыми, исподнее мокрым от холодного пота. Он хотел встать, но его запястья были связаны заклинанием Тасянь-Цзюня, так что он не смог даже пошевелить руками.
В комнате было очень тихо. Он был совсем один. Отмеряя время, вода в водяных часах, медленно, но неумолимо, стекала вниз, словно слезы покойников.
— Эй. Кто-нибудь…
За эти дни его дух пришел в полный упадок, и он похудел до неузнаваемости.
Сейчас, когда Чу Ваньнин в полном одиночестве сидел на кровати, накинутое на него одеяло почти не очерчивало контуры его тела.
Воспоминания прошлой жизни, ошибки жизни настоящей, горы трупов и будущее, в котором не осталось места надежде.
Слишком многое легло на его плечи, так что даже его железный внутренний стержень, в итоге, не выдержал и рассыпался в пыль.
Глаза Чу Ваньнина были пусты, сердце билось часто.
Его разум начал проясняться. Он медленно выплывал из зыбкой нереальности этого кошмарного сна, но реальность оказалась ненамного лучше. Сейчас Чу Ваньнин выглядел как человек окончательно сломленный и разбитый вдребезги.
— Кто-нибудь…
С трудом ковыляя на старых ногах, в комнату вошел Лю Гун. Сейчас старик выглядел куда более дряхлым, чем помнил Чу Ваньнин. Впрочем, в этом мире прошло уже слишком много времени с тех пор, как он здесь умер в прошлой жизни.
— Образцовому наставнику приснился дурной сон?
Старому слуге хватило одного взгляда, чтобы понять, что у него на сердце.
Чу Ваньнин лишь устало кивнул головой.
— Давайте, я сделаю вам горячий имбирный чай…
— Не стоит, — Чу Ваньнин поднял чуть влажные глаза и в сумраке комнаты посмотрел на слугу. — А где Мо Жань? Все еще на Дороге Мученичества?
— …
— Сколько людей он опять убил?
Помолчав, старик Лю со вздохом сказал:
— Образцовый наставник, не нужно спрашивать.
Капля за каплей утекало время.
