3] перед гигантским деревом или маленькому пузырьку пены в бескрайнем море.
Вглядевшись в эти подпирающие небеса ворота, Чу Ваньнин обнаружил, что они украшены искусно вырезанными барельефами, изображающими разные сцены из жизни Пяти Царств. При этом Царство Демонов располагалось выше всех прочих, ниже были призраки, нечисть и люди, а боги из Обители Бессмертных находилась в самом низу. Эти барельефы были великолепны, однако была в них какая-то необъяснимая странность.
— Чувствуется в них нечто странное, правда? — Тасянь-Цзюнь подошел и, встав с ним плечом к плечу, тоже принялся разглядывать барельефы на воротах.
— Когда этот достопочтенный увидел их впервые, тоже сразу почувствовал, что с ними что-то не так.
— …
— Смотрел на них тогда с полчаса, пока не понял, в чем загвоздка.
Он явно не собирался снова тратить полчаса на разглядывание, чтобы Чу Ваньнин сам понял, в чем дело, поэтому продолжил:
— Барельефы на этой двери созданы не из того материала, из которого изготовлены ворота. Они изготовлены и вплавлены в них позже.
Это кости небожителей.
Чу Ваньнин резко повернулся к нему.
По озаренному бушующим адским пламенем лицу Тасянь-Цзюня было почти невозможно что-то прочитать:
— Во времена первозданного хаоса, когда боги и демоны сошлись в Великой Битве, Владыка Демонов содрал кожу и вытащил кости у всех пленных небожителей, сделал из них барельефы и украсил ими весь фасад врат в Царство Демонов, — полы одежд императора затрепетали под порывами штормового ветра. — С того дня и до сих пор все живые существа, направляющиеся в мир демонов, своими глазами могут увидеть сколько божеств пленили демоны.
Также это ясно демонстрирует всему сущему, что демоны за воротами во веки веков не будут иметь никаких связей с небожителями.
Посмотрев еще какое-то время на это шокирующее своей жестокостью произведение демонического искусства, Тасянь-Цзюнь подытожил:
— Ладно, достаточно, теперь, когда ты знаешь, что мы собираемся сделать, у тебя есть еще какие-то обиды и обвинения?
— Истребить два человеческих мира только ради того, чтобы проложить кому-то дорогу домой, — Чу Ваньнин поднял взгляд на императора.
Несмотря на то, что он понимал, что Тасянь-Цзюнь не более чем марионетка в чужих руках, ему не удалось сдержать свое негодование. — Ты правда думаешь, я больше тебя ни в чем не упрекну? Может ты еще надеешься на то, что я похвалю тебя?
Тасянь-Цзюнь собирался что-то ответить, но в этот момент позади них раздался какой-то шум.
