Если он упустит этот шанс, исправить положение будет практически невозможно.
Чу Ваньнин сидел в одиночестве в обезлюдевшем Дворце Ушань. Он прекрасно понимал, что в итоге все-таки проиграл Ши Мэю. В прошлой жизни он слишком поздно обнаружил правду, так что все его жертвы и планы лишь на десять лет отсрочили это бедствие.
В конце концов, все вернулось к исходной точке.
Он старался изо всех сил, но в итоге у него ничего не вышло.
Во многих книгах записано, если время и пространство будут нарушены, неминуемо грядет Небесная Кара, но даже если бы не было никакой Небесной Кары, два мира уже погрузились в хаос.
В последние годы многие люди этого мира в глубине души уже приняли тот факт, что разум Тасянь-Цзюня был поврежден, поэтому он не волновался ни о чем и жил легко и комфортно, не думая о завтрашнем дне.
Вечером того дня он вернулся с кувшином «Белых Цветов Груши».
Наполнив до краев стоявшие перед ними чаши, он сказал Чу Ваньнину:
— Дорога Мученичества почти закончена.
— …
— Когда закончу помогать Хуа Биньаню с этим делом, смогу отдохнуть, — император сделал глоток вина, вкус которого был так долго ему недоступен, и рассмеялся.
— О, все тот же вкус, — он снова поднял глаза на Чу Ваньнина. — Когда они вернутся в свое Царство Демонов, ты хочешь остаться с достопочтенным в этом мире или вместе уйти в тот мир через Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти?
Взглянув на него, Чу Ваньнин спросил:
— А Ши Мэй?
— Ши…
Тасянь-Цзюнь на мгновение оцепенел, а затем нахмурил черные брови.
Его лицо выглядело ошеломленным, потерянным и даже немного болезненным. Поставив чарку с вином, он поднял руку, чтобы потереть лоб.
Чу Ваньнин внимательно наблюдал за каждым его движением. Хуа Биньань действительно слишком сильно спутал сознание Тасянь-Цзюня. Одно упоминание имени «Ши Мэй» ставило его в тупик, так что теперь он просто не мог даже думать об этом.
В конечном итоге, Тасянь-Цзюнь почувствовал, что его голова сейчас треснет от боли. Он вдруг отшвырнул чарку и в неровном свете свечей уставился покрасневшими от усталости глазами на человека перед собой.
— Понятия не имею.
Он закрыл глаза и притянул Чу Ваньнина поближе. Посидев вот так какое-то время, он вдруг наклонился и лбом уперся Чу Ваньнину в живот, чтобы вдохнуть исходивший от него аромат цветущей яблони.
— Не спрашивай меня снова.
После этого дня Тасянь-Цзюнь стал вести себя почти так же, как в прошлой жизни, а в чем-то даже значительно хуже.
