Первое, что после пробуждения хрипло произнес Тасянь-Цзюнь, было:
— Кажется, мне приснился очень длинный сон…
В глазах Ши Мэя появилась настороженность:
— Это все просто подделка.
Черное одеяние императора было подобно грозовому облаку, а золотое шитье на нем струилось, словно вода. Выбравшись из гроба, он все с тем же мрачным выражением на лице сказал:
— Я тоже так думаю.
Он уставился на Ши Мэя, а Ши Мэй уставился на него. После долгого молчания Ши Мэй постарался осторожно прощупать почву:
— Ты все еще помнишь, кто ты такой?
— …
Долгое молчание.
Словно насмехаясь, этот бездушный холодный красавец, едва приоткрыв бескровные губы, вымолвил:
— Как же не помнить. Тасянь-Цзюнь, Мо Жань, Мо Вэйюй.
После небольшой паузы, его ресницы опустились, и он с ленцой вежливо поприветствовал напряженного до предела Ши Мэя:
— Готов служить хозяину.
В глазах Ши Мэя промелькнуло ликование, однако он решил не расслабляться раньше времени и достал из своего мешка цянькунь духовный камень.
Переливающийся бирюзово-изумрудный кристалл выглядел весьма необычно, впрочем, удивляться тут нечему, ведь это был один из самых мощных духовных камней, что использовались для проверки духовной силы совершенствующихся.
Тяжело сглотнув, в предвкушении он подошел к императору и сунул кристалл ему в руку.
— Сможешь его зажечь?
Выразительные глаза Тасянь-Цзюня равнодушно скользнули по кристаллу в его руках.
— Что в этом сложного, — лениво протянул он.
Едва стих звук голоса, как его пальцы сжались на камне так, что на руке вздулись вены.
Как только в него влился самый мощный в мире духовный поток, духовный камень не только ослепительно засиял, но и покрылся мелкими трещинами.
Ши Мэй затаил дыхание и замер, не в силах отвести взгляд от кристалла в руках императора.
Внезапно послышался звонкий хлопок и бирюзово-зеленый камень взорвался прямо в бледных пальцах Тасянь-Цзюня. Под воздействием мощной духовной силы осколки в один миг превратились в пепел…
В пепел!"
"— Ну и что это? — с холодной усмешкой Тасянь-Цзюнь пропустил между пальцами лежавшую на ладони горстку пепла.
— Его же даже в руках не повертеть.
Напряженный до предела Ши Мэй вдруг словно обмяк и, отступив назад, почти без сил присел на каменную скамью.
Это… самая огромная боевая мощь мира… наконец-то, он снова сможет ей владеть?
Ши Мэй не смог сдержаться, и едва заметная дрожь его тела усилилась.
