Он снова и снова мотал головой, глядя на стоявшего на коленях перед телом отца обезумевшего от горя юношу. Он был до смерти напуган, он дрожал как осиновый лист на осеннем ветру. Он хотел бы незаметно сбежать, но взгляды всех людей в зале сошлись на нем, лишив его возможности отступить.
— Нет… послушайте меня… изначально я просто хотел выбить оружие у него из рук…
Он уставился на Сюэ Мэна и нервно сглотнул.
Сейчас человек перед ним был все еще охвачен безмерным горем, но он отлично понимал, что, как только Сюэ Мэн оторвет взгляд от тела отца и посмотрит на него, его будет ждать лишь одно — смерть.
— Скорее, позови сюда госпожу Ван, — старейшина Сюаньцзи, который сейчас выглядел самым хладнокровным и спокойным из всех прочих, посмотрел на съежившегося и дрожащего Сюэ Мэна, который продолжал рыдать над телом отца и шепотом отдал распоряжения своему ученику. — Поторопись, боюсь, еще немного, и уже никто не сможет удержать молодого господина.
После того, как этот ученик своими глазами увидел смерть главы школы, его лицо тоже было залито слезами:
— Учитель, но ведь глава сказал, что госпоже нельзя приходить сюда.
Госпожа никогда не вмешивается в важные дела школы, она…
— Сколько времени прошло, пока ты болтал здесь всякую чушь, — прервал его Сюаньцзи. — Бегом!
Ученик вытер слезы, кивнул и помчался на гору Хоу.
Только после смерти главы школы все начало успокаиваться. Некоторые раненые стонали от полученных ран, кто-то из присутствующих смертельно побледнел, кто-то раздраженно поджал губы, предпочитая промолчать, а кто-то прошептал:"
"— Как так вышло? Боевые навыки и сноровка Сюэ Чжэнъюна должны быть более чем выдающимися, так почему он не уклонился?
Они не знали, что накануне Сюэ Чжэнъюн истреблял нечисть, напавшую на город Учан, и был тяжело ранен марионеткой Вэйци Чжэньлун, поэтому лишь сочувственно кивали и вздыхали:
— Ах, глава слишком долго занимал свой пост.
Все люди стареют, и даже герои на закате жизни угасают.
Сюэ Мэн не слушал эти лицемерные перешептывания, от слез и ненависти его глаза постепенно наливались кровью. Задыхаясь от рыданий, он глотал слезы вместе с рвущимся из горла скорбным плачем, пока в его глазах не разлилось море, алое, как листья клена.
Подняв взгляд, он уставился на вторгнувшихся в его дом незваных гостей. В эту минуту в его глазах сгорела вся былая душевная чистота, оставив после себя лишь кровь и ненависть, злобу и обиду.
