Почему Мо Жань смог убить Сюэ Чжэнъюна? Потому что в его сердце жил страх. Почему Мо Жань мог оскорблять и унижать тебя? Потому что в его сердце жило это желание, — на этих словах Ши Мэй бросил косой взгляд на Чу Ваньнина и продолжил. — Если кто-то нанес ему удар мечом, он не мог простить. Когда кто-то предлагал ему выгоду, он не мог отказаться. Перед лицом красоты он не мог усмирить свою страсть… такова его натура.
— Ши Минцзин, — сквозь зубы процедил Чу Ваньнин. — Ты стер все чистое и доброе, что было в его сердце, а жившую там ненависть и порочную жажду усилил в десятки тысяч раз, и сейчас смеешь утверждать, что он действовал, руководствуясь лишь собственными желаниями? Тебе не кажется, что ты смешон? Чья ненависть не уничтожит мир, если увеличить ее до крайнего предела?
— А кто заставлял его носить в своем сердце ненависть? Кто заставлял его таить в душе амбиции? Кто разрешил ему таить в себе эту страстную жажду? — Ши Мэй рассмеялся.
— Если бы его душа и сердце были чисты, как у ребенка, и у него никогда не было никаких злых намерений, разве смог бы Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия поднять такую бурю? Так что его вина в том, что будучи не более, чем самым обычным и заурядным мирянином, он не смог сохранить внутреннюю чистоту.
От этих слов лицо Чу Ваньнина совсем потемнело. Он уже собирался заговорить, когда услышал, как Ши Мэй добавил еще одну фразу:
— Человек должен сам отвечать за свои страстные желания, и не о чем тут дальше спорить.
— …
Если до этого Чу Ваньнин все еще хотел поговорить с ним, услышав эти слова, он вдруг почувствовал, что в этом нет необходимости, и не стоит даже пытаться ему что-то объяснить. Он просто отвернулся.
Заметив его реакцию, Ши Мэй покачал головой:
— Учитель, ты слишком снисходителен к нему.
— …
— В твоих глазах любые его поступки имеют причину и могут быть оправданы.
— В таком случае, сам скажи мне, кого я должен понимать и оправдывать, — голос Чу Ваньнина стал холоднее льда, — тебя?
Какое-то время Ши Мэй молчал, а затем с улыбкой сказал:
— Значит, Учитель все еще любит его?
Взгляд Чу Ваньнина был подобен холодному свету луны, отраженному от покрытой льдом озерной глади.
— Поэтому и в прошлой, и в этой жизни я играл с Учителем в эту игру, но даже выиграв, почему-то все еще не могу сравниться с ним.
— В чем ты можешь сравниться с ним? — ледяным тоном спросил Чу Ваньнин.
