Чу Ваньнин не знал, как на третьей стадии уничтожить ядовитый цветок, но предположил, что раз уж для его выращивания и цветения требовалась душа заклинателя, то, возможно, влив часть собственной души, он хотя бы что-то сможет изменить…"
"К тому времени от него осталась лишь искалеченная телесная оболочка, но он все равно постарался сделать все, что мог. Чу Ваньнин никогда не колебался, если нужно было убить кого-то, но именно Мо Вэйюй был его единственной слабостью, и пока оставался хотя бы луч надежды на то, что его еще можно спасти, он не мог убить его.
Поэтому Чу Ваньнин, не раздумывая, пожертвовал остатком своей разбитой души в надежде, что однажды настоящий Мо Жань сможет вернуться в этот мир.
Он решился на этот шаг, хотя и не знал, поможет это или нет.
Как будто прочитав его мысли, Ши Мэй злорадно рассмеялся:
— То, что ты сделал, не могло удалить паразита из груди Мо Жаня, но этого хватило, чтобы внести смуту в его мысли. Он начал задумываться о том, что есть добро и зло, и в итоге настолько обезумел, что покончил с собой.
— …
Невозмутимое лицо Чу Ваньнина дрогнуло. Он вскинул голову, чтобы посмотреть на Ши Мэя.
На самом деле, помня о встреченном им на горе Цзяо Наступающем на бессмертных Императоре, сердце которого уже давно не билось, Чу Ваньнин уже начал догадываться, как именно закончил свое существование Мо Жань из прошлой жизни. Однако, услышав наяву «покончил с собой», он все равно почувствовал, как сердце сжала тупая боль.
Не сводя с него глаз, Ши Мэй продолжил:
— Учитель, так уж вышло, что ты действительно защитил его, ведь из-за этого, вопреки всему, его душа смогла переродиться.
Увы, я до сих пор не могу понять, как лишенный всех сил калека, каким ты был в то время, смог разрушить мой идеальный план? Ты?!.. Ты и правда смог поразить меня.
Мягкие, как пушинки рогоза, длинные ресницы опустились, когда Ши Мэй склонился, будто желая поцеловать Чу Ваньнина.
Опомнившись, Чу Ваньнин со скоростью молнии поднял руку и схватил его за горло, сдавив так сильно, что на тыльной стороне ладони вздулись вены.
Даже не переменившись в лице, Ши Мэй небрежно перехватил его запястье. Похоже, такая реакция Чу Ваньнина не стала для него неожиданностью.
— Что? Неужели Учитель снова решил убить меня, — насмешливо спросил он, — это второй раз или уже третий? К сожалению для тебя, уже слишком поздно. Сейчас это совершенно невозможно.
Как только его голос затих, послышалось шипение золотисто-черной змеи[254.
