Ши Мэй на мгновение запнулся, но потом все же спросил:
— И в чем разница? Меня можно обвинить лишь в коварных планах. Разве не его руки обагрены кровью?
Чу Ваньнин пристально посмотрел на него:
— Ты сам прекрасно знаешь, что за ядовитую дрянь посадил в его сердце.
— Ну и что с того? Даже если я посадил в него паразита, разве это не он убивал людей? — возразил Ши Мэй. — В прошлой жизни ты своими глазами видел, как он отнял жизни у половины живых существ своего мира. Сюэ Чжэнъюн, Ван Чуцин, Цзян Си, Е Ванси… от чьих рук пали все эти люди?
Он медленно поднял руки, рассматривая свои длинные пальцы с аккуратно закругленными гладкими ногтями и пару изнеженных, идеально чистых и во всех смыслах безупречных ладоней.
Взглянув на Чу Ваньнина, Ши Мэй со смехом спросил:
— Неужто и впрямь от моих?
От гнева Чу Ваньнин на какое-то время просто потерял дар речи.
— Разве это я хотел истребить Духовную школу Жуфэн, или, может, это я решил убить Сюэ Чжэнъюна? Ты не имеешь права требовать с меня ответ за эти преступления.
Что я такого сделал? Всего лишь посадил в него цветочного паразита. За всю свою длинную жизнь своими руками я не убил ни одного человека, — сделав паузу, Ши Мэй с улыбкой продолжил. — Поэтому, если говорить по существу, это он взял нож и вонзил его в человеческую плоть. Ко мне это не имеет отношения хотя бы потому, что Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия сам по себе не может породить новый повод для ненависти. Все те страстные желания с самого начала принадлежали только ему, а мой заговоренный паразит всего лишь со временем многократно усилил их.
Вешать на меня все эти грехи до обидного несправедливо.
От каждого произнесенного им слова омерзение в душе Чу Ваньнина только росло, а услышав про то, что этот человек чувствует себя несправедливо обиженным, он вдруг поднял глаза и, окинув его ледяным взглядом, переспросил:
— Это тебя несправедливо обидели?
— Все было сделано его руками, так почему Учитель по всем винит меня?
— Разве ты не знаешь, что он за человек?!
— Что он за человек, не только мне, но и всем вокруг прекрасно известно, боюсь только, Учитель так и не смог этого понять, — ответил Ши Мэй.
Ши Минцзин ненавидел грязь. Обнаружив, что после очистки мандарина несколько белых волокон застряли между пальцами, он достал белоснежный шелковый платок и тщательно вытер руки, после чего принялся перечислять:"
"— Почему Мо Жань смог истребить Духовную школу Жуфэн? Потому что в его сердце жила ненависть.
