— Я нанес визит вашему пра-пра-пра-пра… — устав загибать пальцы, он просто продолжил, — не могу сосчитать, бог его знает, в каком колене он вам племянник. В общем, почтенный, нанес я тут визит вашему очень дальнему родственнику и вашим последователям, незнамо в каком поколении, — довольно ухмыльнувшись, он продолжил, — впрочем, все они погибли под моим мечом, так что, если ваша милость еще не переродились, то уже, наверное, повстречали их… К сожалению, не имел чести повидать вашего пра-пра-пра-пра-правнука.
Этот ссыкун[215.2] сбежал до того, как рухнула городская стена. Не знаю, жив он или мертв, что, согласитесь, несколько прискорбно.
Так, веселясь и насмехаясь, он еще довольно долго вел задушевные беседы со статуей.
— Да, кстати, я слышал, что почтенный бессмертный Наньгун в своем поколении также прослыл выдающейся личностью и был настолько уважаем в народе, что многие из последователей желали видеть вашу скромную персону императором, — Мо Жань широко улыбнулся и после многозначительной паузы продолжил.
— Разве тогда это положение не было настолько же престижным, как мое теперь? В общем-то, я и пришел, чтобы задать вам один вопрос, а все, что я говорил раньше, — просто пустая болтовня… Я все никак не могу понять, почтенный бессмертный Наньгун, почему тогда вы отказались и не взошли на престол?
Он сделал паузу, потом сделал несколько шагов вперед, и только тут его взгляд упал на мемориальную доску с надписью, стоящую позади статуи Наньгун Чанъина.
На самом деле, эта каменная стела была настолько большой, что он сразу заметил ее, но нарочно не заострил на ней внимания.
Эту каменную мемориальную надпись лично вырезал своим мечом Наньгун Чанъин в возрасте девяносто шести лет. Сначала она была простой, безо всяких украшений, однако позже его потомки облагородили ее, покрыв золотой пудрой, и теперь каждое слово ярко сияло, словно бесценное сокровище.
