— … — Мо Жань замер в растерянности, все еще не понимая смысла этого жеста.
Ши Мэй какое-то время пристально смотрел на Чу Ваньнина, а потом, словно кроме них двоих рядом никого и не было, мягким голосом нежно произнес:
— Учитель, этот грубиян причинил тебе боль? Какая жалость… но опять же… ведь ты сам захотел вернуть воспоминания?
Белые, словно корни рогоза, кончики пальцев коснулись нижней губы крепко спящего человека. Прекрасные глаза чуть сузились, вглядываясь в лицо спящего человека. Этот Ши Мэй был по-прежнему невероятно привлекателен, но вкус его красоты был подобен отравленному вину.
— Не так уж и плохо, что ты восстановил память. Изначально ты смог претворить в жизнь такой грандиозный замысел, последствия которого по сей день я не мог никак объяснить. Когда ты проснешься, мы сможем обсудить друг с другом все хитрости и приемы, — помолчав, он с улыбкой продолжил. — Весьма прискорбно, что в прошлой жизни ты разработал такой изощренный план, что смог ввести в заблуждение и так жестоко обмануть своего ученика.
Если бы не ты, а кто-то другой доставил мне такие неприятности, то даже сто мучительных смертей не искупили бы его вину. Однако это ты противостоял мне, а тебя я по-прежнему горячо люблю и обожаю."
"Сказав это, он бросил короткий взгляд на Мо Жаня, после чего, склонившись, поцеловал Чу Ваньнина в щеку и, опустив глаза, вздохнул:
— Кто позволил мне полюбить тебя? Мой прекрасный[244.7] Учитель.
Глава 245. Гора Лунсюэ. Соперник в любви
— …
Это заявление было подобно парализующему удару сразу пяти молний.
Немыслимо… это немыслимо! Ши Мэй… о чем он говорит? Что он делает?! Что, черт возьми, здесь происходит?
Мо Жань долгое время не мог осознать, что все приняло такой оборот, не в силах был поверить, что Ши Мэй действительно поцеловал Чу Ваньнина. Увиденное им собственными глазами было настолько ужасающим, что в первый момент он принял все за обман зрения или какую-то галлюцинацию.
Он приложил руку ко лбу. В висках бешено стучала кровь. В какой-то момент в памяти всплыла теплая улыбка на лице юного Ши Мэя и зовущий его ласковый голос: «А-Жань».
Но этот человек перед ним… кто бы мог подумать, что он… кто мог подумать…
От такого Мо Жаня пробил холодный пот и все волоски на теле встали дыбом.
Ши Мэй любит… Учителя?
Как подобное возможно?!
Ши Мэй никогда и ни в чем не проявлял свою привязанность к Чу Ваньнину. Он скорее поверил бы в то, что у Сюэ Мэна есть чувства к Учителю, чем в то, что его любит Ши Мэй.
