Больно… почему так больно? Словно его сердце рвется пополам, и каждая половина тянет в свою сторону. Черное и белое. Добродетель и порок. Чистое и грязное.
Черные брови Мо Жаня сошлись над переносицей. Из последних сил он поднялся на ноги, подошел к курильнице и трясущимися руками приоткрыл крышку.
Последнее, что он увидел, прежде чем потерял сознание: как собранная внутри курильницы выбравшаяся из его тела темная газообразная субстанция постепенно сгущается, превращаясь во что-то похожее на черный махровый цветок.
Глава 244. Гора Лунсюэ. Сброшенная змеиная шкура
Гуюэе.
Ученики и подмастерья школы целителей помогли перевязать раны и избавиться от личинок сердечного червя всем заклинателям, которым удалось сбежать с горы Цзяо. С упадническим настроением после поражения справиться оказалось куда сложнее, так что среди людей царил дух уныния и обреченности.
Положив на колени свой меч Лунчэн, Сюэ Мэн сидел на берегу Острова Линьлин и с волнением в сердце наблюдал за тем, как с приливом волны наступают на сушу, чтобы вернуться в море с отливом.
Когда за его спиной вдруг послышались шаги, он резко повернул голову и, широко открыв свои круглые глаза, с пылкой надеждой посмотрел на идущего по берегу человека. Однако стоило ему ясно рассмотреть его, все его надежды тут же улетучилась, и он вновь обратил взгляд на необъятные морские просторы.
Мэй Ханьсюэ подошел к нему и сел рядом.
— Твой отец получил вызов для участия в расследовании, так что решил заблаговременно вернуться на Пик Сышэн.
Он очень спешил и поэтому попросил меня тебя предупредить.
— …
— Ты и твой отец, похоже, оба не в духе.
— Если ты это понял, то катись отсюда.
Мэй Ханьсюэ никуда не покатился, а вместо этого бросил ему в руки наполненный вином бурдюк из бараньей шкуры:
— Пить будешь?
Сюэ Мэн обернулся и тут же ощетинился словно рассерженный еж:
— Какая, нахуй, выпивка! Я еще не пал так низко!
На губах Мэй Ханьсюэ расцвела легкая улыбка. Подхваченные морским бризом, его золотистые волосы выглядели особенно мягкими, а глаза были похожи на два куска светло-зеленого нефрита или изумрудные омуты, где нашли свое последнее пристанище опавшие цветы.
— Это просто совместное распитие вина, почему сразу «низко пал[244.1]»? — когда Мэй Ханьсюэ поднял руку, чтобы пригладить растрепавшиеся волосы, повязанный на его запястье серебряный колокольчик нежно зазвенел. — Слышал, на Пике Сышэн не позволено заниматься любовью, но напиться-то в любом случае можно.
