С каждым новым движением он входил до упора, достигая самой глубокой точки его тела, так что Чу Ваньнин физически ощущал, как внутри него пульсирует твердый, горячий и толстый член.
Густая «смазка», появившаяся в результате их совокупления, начала просачиваться за края занятой членом кишки…"
"Чем дольше длился поцелуй, тем еще более неудержимо яростными и безумными становились движения снизу. Глаза Мо Жаня странно затуманились и сложно было понять, что за чувство плескалось внутри них. Была ли это животная похоть или любовное желание, в итоге все размылось и перепуталось:
— Не хватайся за одеяло.
Ты мой человек, можешь держаться за меня.
За всю сцену животного спаривания, это была единственная фраза, похожая на проявление заботы и привязанности. Чу Ваньнин не послушался. Не похоже, что ему хотелось обнимать этого мужчину, погружаясь вместе с ним в удовольствие совокупления. В итоге выражение лица Мо Жаня постепенно стало еще более холодным и мрачным, а движения дикими и необузданными.
Чу Ваньнин вцепился в простыни так сильно, что на тыльной стороне ладоней вздулись вены.
С самого начала подобное обращение было для него нестерпимой мукой, но Мо Жань и не думал его щадить. Похожая на мелкую гальку жесткая ладонь грубо тискала и терла его талию и ягодицы. Чу Ваньнин не мог сказать, как долго этот человек толкался в его тело, но тот опять вдруг с чего-то разъярился и внезапно полностью вышел из него. Чу Ваньнин услышал свой хриплый приглушенный стон. В следующий момент его грубо перевернули.
Непристойно растянутый вход в его тело судорожно сокращался, словно пытаясь снова сжаться, по краям выступила липкая густая жидкость. Прежде чем она успела вытечь, мужчина прижался к истекающей смазкой дыре горячей головкой ни капли не уменьшившегося огромного и толстого члена.
Он слышал, как Мо Жань спросил:
— Достаточно большой?
— …
— Твой муж хорошо тебя трахает? А?!
Чу Ваньнин услышал свой почти сорванный голос:
— Убирайся… Катись отсюда!
Мо Жань грязно выругался, похоже, пытаясь нащупать что-то рядом с кроватью.
Чу Ваньнин почувствовал, как он раздвинул его ноги еще шире, а потом выдавил в его задний проход неизвестно сколько ледяной маслянистой смазки.
Сначала Чу Ваньнин услышал свой полузадушенный тихий всхлип, а потом собственную брань:
— Мо Жань… Мо Жань, ты такая скотина…
Звезда упала и сгорела…
Мо Жань.
Все не так.
Мо Жань — это тот человек, что с лучезарной улыбкой смотрел на него под цветущим деревом.
