Но опять же, что он мог сделать?
Воспоминание уже выпустило свои звериные когти и, вонзив их в его тело, вывернуло наружу все его нутро[238.7].
Он вспомнил, что под ложечкой в центре груди Чу Ваньнина был шрам.
Ему... вскрыли сердце! Он… он…
Мо Жань задрожал. А перед ним под светом луны Чу Ваньнин танцевал с мечом, ступая по летящим лепесткам.
Такой прекрасный.
Мо Жань содрогнулся от ужаса, чувствуя себя так, словно только что в его живот выплеснули ведро ледяной воды.
Ему… рассекли грудь.
Так Хуайцзуй действительно сделал это?
Он на самом деле отвел Чу Ваньнина в Преисподнюю и вплавил осколки души Чу Ланя в его сердце, поэтому изначального Чу Ваньнина давно уже нет, поэтому…
Он схватился за голову и, согнувшись пополам, осел на землю.
Дрожа всем телом, он не осмеливался думать дальше.
Больно.
Как же болит в груди.
Лучше бы он был тем человеком, которому вырвали сердце, лучше бы он был тем, у кого отняли его изначальную душу.
Чу Ваньнин.
Он ведь такой хороший.
За что его обрекли на эти страдания? Почему ему вынесли этот не подлежащий обжалованию приговор «не настоящий человек», рассматривая его лишь в качестве бездушной бренной оболочки, выращенной для того, чтобы нести внутри себя другую жизнь?
Тогда кто тот Учитель, которому он поклонился когда-то?
Чу Лань или Чу Ваньнин?
Мо Жань лишь чувствовал, что сходит с ума.
От боли раскалывалась голова, все кружилось перед глазами, к горлу подступила тошнота. Он и сам не мог сказать, сколько времени уже сидит на одном месте.
Наконец, небо потемнело.
Храм с залом для погружения в медитацию и созерцание, цветы и деревья, — все вокруг исчезло.
Образ Чу Ваньнина тоже поблек и угас.
В опустившемся мраке медленно заструился голос Хуайцзуя:
— В тот год, когда Чу Ваньнину исполнилось четырнадцать, все складывалось удачно и нужное время почти пришло. Я рассчитывал подождать еще год и отвести его в подземный мир, чтобы вплавить в него душу Чу Ланя.
Глава 239. Гора Лунсюэ. Обретение души
Впавший в оцепенение, совершенно потерянный Мо Жань бездумно слушал его речь.
Он уже не кричал, а просто сидел на прежнем месте, невидящим взглядом уставившись в пустоту.
— Поначалу все шло без помех, но как раз в то время на границе Нижнего Царства произошел Небесный Раскол. Толпы беженцев наводнили весь мир, и часто в полях можно было увидеть трупы умерших от голода людей.
Перед глазами опять посветлело. Судя по всему, это была ранняя зима. С давящего свинцово-серого неба сыпалась мелкая снежная крупа.
