Всю свою жизнь я таил за пазухой вину[236.7], которую невозможно искупить. После моей смерти мне придется спуститься на Последний Круг Ада, где я буду обречен на вечные страдания без права на перерождение. Вот только в сердце моем по-прежнему живет эта излишне смелая надежда, что, посмотрев этот свиток, вы двое с отвращением не отвергнете этого старика и не посчитаете, что этот старый монах… хуже зверя."
"Перед глазами Мо Жаня замерцал тусклый свет и начало проясняться. Он моргнул, и в следующий миг перед ним появились руины домов и старое дерево, над которым кружили вороны.
Куда бы ни упал его взгляд, повсюду среди развалин птицы выклевывали глаза и потрошили животы мертвых людей.
Сначала он остолбенел от ужаса, а потом вдруг осознал, что эта картина ему очень знакома, вот только он никак не мог вспомнить откуда.
Со стороны городских ворот послышался стук копыт, а затем в облаке пыли показались тощие кони, несущие всадников с колчанами со стрелами на спине.
Один из молодых людей осадил коня и, соскочив с него, бросился к лежащему неподалеку трупу:
— Отец! Отец! — снова и снова взывал он.
Мо Жань ошеломленно замер, чувствуя, как по его спине пробежал холодок.
Это ведь… иллюзорный мир Персикового Источника?
Это сгорающий в пламени войны древний город Линьань?
Глава 237. Гора Лунсюэ. Священное дерево[237.1] Шэньму
В отличие от событий в Персиковом источнике, на этот раз он был не участником, а просто сторонним наблюдателем, так что никто не мог его видеть. Он приблизился к всадникам и, склонив голову, посмотрел на горько причитающего над мертвым телом юношу.
Какая-то навязчивая мысль билась внутри его черепа, настойчиво пытаясь выбраться наружу, но он никак не мог ее уловить. От напряжения вены на висках начали болезненно пульсировать.
Вдруг от вмиг пробившего озноба все его тело покрылось гусиной кожей.
Теперь, когда перед ним снова возникла эта сцена, он ясно вспомнил, какую роль в падении города Линьань сыграл этот юноша... Он предал сына наместника префектуры — молодого князя Чу Сюня, чтобы воскресить своего отца из мертвых, и без раздумий пожертвовал жизнями людей целого города.
— Сяо Мань, мертвые не могут вернуться к жизни, не надо так убиваться. Нам нельзя тут задерживаться, нужно как можно скорее вернуться.
— Нет… нет… я никуда не пойду, я хочу вернуть папу… он... он ведь для меня пошел искать еду, поэтому и лишился жизни. Это все я виноват! Отец! Отец!
Мо Жань во все глаза смотрел на этого юношу.
