Скорбь и печаль, что так долго копились в нем, наконец, прорвали плотину:
— Я давно должен был прийти сюда… Послушай я его и многих вещей не случилось бы: не умер бы Наньгун и Ши Мэй бы не ослеп. С самого начала было слишком поздно… все слишком поздно…
— Учитель.
— Если бы я прислушался к его словам в том письме, все было бы иначе…"
"Потребовалось время, чтобы Мо Жань смог хоть немного его успокоить. Наконец, Чу Ваньнин перестал плакать, но его взгляд оставался расфокусированным и пустым. Мо Жань сжал его пальцы и понял, что, несмотря на все усилия, не может их согреть, так же как не в силах унять сотрясающую его тело мелкую дрожь.
— Почему я не захотел снова довериться ему хотя бы раз?..
Мо Жань слушал молча. На самом деле, из-за того, что устроил Тасянь-Цзюнь, всю дорогу Мо Жань проигрывал в голове бесчисленные варианты этой встречи с Чу Ваньнином. Он успел придумать тысячи оправданий и приготовился снова и снова молить о прощении.
Однако, оказавшись здесь, обнаружил, что все это ему ни к чему.
Он и подумать не мог, что, когда они снова увидятся, все будет вот так.
— Он… еще он оставил свиток воспоминаний… — наконец, Чу Ваньнин начал успокаиваться. Коснувшись его щеки, Мо Жань почувствовал, что она холодная как лед. — Перед своим уходом он ждал, что ты придешь, чтобы самому передать его тебе.
Стоило ему услышать, что все это как-то касается его, и пальцы Мо Жаня одеревенели.
Свиток воспоминаний?
Что там будет написано? Что мог знать Хуайцзуй?
Мо Жань почувствовал, что его руки тоже заледенели, волосы встали дыбом, и холод вмиг проник до мозга костей.
Чу Ваньнин хрипло продолжил:
— Но он не мог больше ждать, его жизнь подошла к концу, — казалось, эти слова коснулись какого-то очень болезненного шрама в душе Чу Ваньнина. Нахмурившись, он замолчал.
Хотя, возможно, он просто боялся, что если скажет еще хоть что-нибудь, то опять сломается.
Чу Ваньнин прикрыл лицо рукой, пытаясь успокоиться. Потихоньку ему удалось вернуть свою выдержку, спокойствие, здравомыслие и достоинство.
Он медленно собирал их по кусочкам, надевая на себя словно разорванную одежду.
В конце концов, этот человек не привык быть слабым.
Наконец, он поднял на Мо Жаня свои все еще влажные глаза и, вытащив из рукава свиток, вручил ему.
— Внутри все известные ему тайны.
С едва уловимой дрожью в голосе Мо Жань спросил:
— Он дал тебе посмотреть, что в нем?
— Я посмотрел.
Сердце Мо Жаня сжалось от страха.
