Услышав голос Цзян Си, он лишь усмехнулся:
— Глава, не поступайте опрометчиво. Первое, чему нас учат в ордене Гуюэе... начиная любое дело, прими меры предосторожности. Естественно, я сохранил в своем сердце это мудрое наставление, поэтому по пути сюда в подходящий момент кое-что подсадил в тела многих из вас. Это всего лишь личинки сердечного червя[231.1], в разведение которых на протяжении многих лет я вкладывал сердце и душу[231.2].
!..
Все на мгновение пораженно притихли, а потом лица людей исказились от ужаса, и в один миг толпа превратилась в бурлящий котел с жидкой кашей.
Божественный мастер Ханьлинь подсадил в их тела паразитов?
Совершенно очевидно, что ни у кого ничего не болело и не чесалось, но все тут же ощутили невыносимый зуд, словно в самых потаенных уголках под их кожей проснулись скрытые личинки сердечного червя, которые теперь в любой момент могли захватить контроль над их телом.
— Хуа Биньань, ты безумец!
— Твой разум отравлен злобой и коварством!
Некоторые рыдали в голос и, лихорадочно ощупывая себя, стенали:
— Где она? Да где же она, а?! Она уже внутри?! Я ведь с этим человеком даже не соприкасался, может, в моем теле их и нет?.
.
Нашелся и тот, кто в силу своего сильного или вздорного характера прямо и честно возмутился неразборчивостью Хуа Биньаня в средствах и, не выбирая слов, начал громко бранить его:
— Выродок Хуа! Прекрати лукавыми речами и наспех придуманным враньем вводить людей в заблуждение! Здесь собрались мастера своего дела и лучшие заклинатели из разных школ.
Полагаешь, что сможешь всех запугать своими пустыми угрозами?!
Прежде чем звук его голоса затих, Хуа Биньань легонько махнул рукой.
Мужчина, который только что так смело выступал против него, внезапно содрогнулся всем телом. Широко распахнув глаза, он схватился за горло, упал и начал кататься по земле, вопя во весь голос:
— А-а-а! А-а-а!..
Кровь и гной потекли из его ноздрей, вылезшие из орбит глаза закатились, он забился в конвульсиях, дерьмо и моча растеклись по его паху, издавая отвратительное зловоние.
Вскоре этот человек обмяк и затих. На глазах у застывших в ужасе людей его кожа стремительно усохла и из широко разинутого рта выбрался только что напившийся досыта свежей крови передвигающийся на десяти парах паучьих ножек алый червь.
Этот ужасающий поворот событий мгновенное остудил праведный гнев многих из тех, кто только что собирался обличать Хуа Биньаня. Изменившись в лице, сейчас они лишь молча смотрели перед собой, боясь даже рот открыть.
