Он замер на месте, пытаясь справиться с новым приступом боли, и очень скоро без всякой жалости парировал:
— Не обольщайся на свой счет, я никогда не считал тебя своим отцом-наставником."
"Впав в оцепенение, Ло Фэнхуа долго смотрел на него. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но позади послышались звуки голосов и звон мечей подошедшей повстанческой армии.
Наньгун Лю бросился к ним:
— Учитель!
При виде того, как Сюй Шуанлинь спокойно разговаривает с Ло Фэнхуа, сердце Наньгун Лю тревожно сжалось, и он тут же начал взволнованно оправдываться:
— Учитель, что бы он тебе ни сказал, не слушай его! Он все врет!
Сюй Шуанлинь расхохотался.
Этот его старший брат, как всегда, сама невинность и очарование.
Неужели он и правда думал, что Сюй Шуанлинь, цепляясь за подол одежды Ло Фэнхуа, будет отчаянно пытаться объяснить ему всю подоплеку событий, а также причины и следствия своих поступков? Нет, не будет.
Для него жизнь словно партия вэйци — стоит пропустить один ход, и предыдущие сто удачных решений и тысячи побед теряют значение, ведь важен только результат.
Убийство человека — это убийство, испачкаться в крови — это испачкаться.
Нельзя отмыться, прыгнув в грязную воду, да и он в общем-то никогда не стремился себя обелить.
Так или иначе, Ло Фэнхуа никогда не сможет его простить.
Так что и обсуждать тут нечего.
Ухватившись за близлежащее дерево, он с трудом поднялся на ноги.
Лунный свет осветил его похожее на кровавые лохмотья лицо.
Когда Наньгун Лю и заклинатели из его окружения рассмотрели, в каком он состоянии, то невольно попятились.
Кто-то, сделав неверные выводы из увиденного, в изумлении воскликнул:
— Неужели это дело рук заклинателя Ло? Вот так линчевать[229.1] человека, ох… это слишком жестоко…
Сюй Шуанлинь широко улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов.
Он взглянул на лес, потом на своего старшего брата, и вдруг подумал, что не желает из-за глупого просчета вот так легко отпускать этих учителя и ученика. Повернув голову к Ло Фэнхуа, он сказал:
— Пусть все катятся куда подальше.
У меня есть тайна, что перед смертью я открою лишь тебе. Я скажу тебе это только с глазу на глаз. Давай отойдем.
Держась за сосны, чтобы не упасть, он в сопровождении Ло Фэнхуа перешел в скрытое от чужих взглядов место в тени леса.
По мере того как лунный свет сменяла густая тень, состояние Сюй Шуанлиня улучшалось: потрескавшаяся кожа начала понемногу заживать и, хотя оставалось еще много мелких ран, они уже не выглядели настолько ужасно, как раньше.
