У тебя ничего нет — о чем ты собрался со мной договариваться? Что ты хочешь использовать как разменную монету? Свою собачью жизнь?
— Я могу усердно трудиться, буду для тебя коровой и лошадью! Я смогу… смогу отблагодарить тебя, отплачу добром за добро[228.8]! Я сделаю все что угодно! Если хочешь, я верну тебе твою сестрицу-наставницу Жун!
Жун Янь тут же широко распахнула глаза и, повернув голову, с праведным негодованием воскликнула:
— Наньгун Лю!
Но дрожащий от ужаса Наньгун Лю не обратил никакого внимания на окрик жены, продолжая обливаться слезами и уговаривать своего младшего брата:
— Только пощади… умоляю, пощади меня…
— Довольно, — томно протянул Сюй Шуанлинь, похлопав по щеке Наньгун Лю рукояткой меча, — ты думаешь, что я притронусь к уже облизанному тобой мандарину?
— Тогда я могу… еще я могу… — сколько Наньгун Лю ни напрягал мозги, ему так и не удалось придумать что-то еще, и лишь слезы и сопли неудержимым потоком лились по его лицу.
В конце концов, он разрыдался в голос, — А-Сюй, мы же когда-то вместе учились, ели сладости и лазали по крышам… вместе совершенствовались, вместе с учителем ели юаньсяо на Праздник Фонарей и учились играть на цине.
Те дни вместе, неужели ты все забыл?
Сюй Шуанлинь потемнел лицом, но в итоге просто усмехнулся и ничего не ответил. Меч поднялся над головой Наньгун Лю и, замерев на несколько мгновений, опустился:
— А-а-а!
— Погоди!
Холодное лезвие застыло у шеи Наньгун Лю. На самом деле, Сюй Шуанлинь и сам не был уверен, что даже без этих двух воплей сможет завершить начатое.
Но его сомнения никоим образом не отразились на его лице. Все так же холодно он спросил:
— Что опять? Что-то у вас двоих слишком много «последних слов»!
Глава 229. Гора Цзяо. Отныне все запутанно и грязно
Не глядя на своего мужа, Жун Янь выпрямила спину и, широко открыв похожие на абрикосовые косточки глаза, наполненные слезами, срывающимся голосом произнесла:
— Принимая во внимание нашу прежнюю привязанность, позволь мне родить этого ребенка.
— … — взгляд Сюй Шуанлиня медленно переместился вниз и остановился на нижней части живота Жун Янь.
На первый взгляд в нем не было ничего необычного, но, если присмотреться, можно было заметить, что он стал немного выпуклым.
Хотя Жун Янь поклонилась ему до земли, ее лицо по-прежнему сохраняло холодное выражение, по которому было сложно что-то прочесть.
— Прошу тебя.
— …
— Бесспорно, его отец виновен. Но, Наньгун Сюй, я прошу тебя пощадить жизнь твоего племянника.
