Оттолкнувшись одной рукой от земли, он, пошатываясь, поднялся. Его взгляд заскользил по лицам, на которых читалась настороженность, отвращение или страх.
Сюй Шуанлиню было явно наплевать на то, какое впечатление он произвел на них. Единственный оставшийся глаз надменно закатился, демонстрируя весь его сарказм и злобу на мир. Однако, когда он дважды обвел взглядом всех поднявшихся на платформу и не увидел «того самого» человека, его злобная улыбка застыла, а потом и вовсе медленно увяла.
Сюй Шуанлинь содрогнулся и внезапно севшим голосом позвал:
— Е Ванси?!
Сюэ Мэн сердито ответил:
— Думаешь, заслужил право упоминать ее имя?
— Что вы с ней сделали?!
Сюэ Мэн разозлился еще больше:
— А ты можешь как-то на это повлиять? Бессердечный недочеловек, как у тебя совести хватает делать вид, что ты беспокоишься о Е Ванси?
— Беспокоюсь? — казалось, это слово отрезвило Сюй Шуанлиня.
На мгновение опешив, он зло прищурился, как будто медленно успокаиваясь, после чего заявил. — Нет, зачем мне о ней беспокоиться? И правда смешно…
Куда более рациональный Цзян Си мрачно сказал:"
"— Какой смысл с ним разговаривать? Убьем его!
С этими словами он тут же поднял правую руку, и в его ладони появился божественный меч Сюэхуан.
Он уже собирался одним махом обезглавить Сюй Шуанлиня, как перед ним возникла черная тень, которая с быстротой молнии пресекла его атаку.
Приподняв брови, Цзян Си процедил сквозь зубы:
— Почему образцовый наставник Мо помешал мне?
— У меня есть к нему вопрос! — поджав губы, Мо Жань отвернулся.
В его глазах отразились очень противоречивые эмоции. Казалось, изначально он хотел сказать что-то еще, но, в конце концов, его рот выплюнул только три слова:
— Где твой сообщник?
Сюй Шуанлинь не стал спешить с ответом. Неторопливо, будто специально растягивая время, он потер друг о друга пальцы ног.
Только теперь Мо Жань заметил, что на его ногах опять нет обуви.
— Говоришь, у меня есть сообщник, — Сюй Шуанлинь обнажил в усмешке ровные белые зубы. Со здоровой стороны его улыбающееся лицо все еще выглядело очень выразительным.
С намеком на сарказм он продолжил. — Тогда все вы должны понимать, что я не могу говорить о нем. Все-таки я урожденный Сюй и для меня кодекс чести[225.3] боевого братства не пустой звук. Так что, милостивые господа, выдающиеся герои, люди чести и прочие благородные мужи, не тратьте свое время на расспросы.
Бросив красноречивый взгляд на Цзяньгуй в руке Мо Жаня, он продолжил:
— Не стоит пытаться допросить меня.
