Если даже мы его застанем, вы уверены, что он успеет добраться сюда до начала концерта?
— Думаю, успеет. Мы можем выслать машину, чтобы встретить его на станции в Истбери. Это же по основной магистрали, верно? — Диксон стал рыться в своей распухшей записной книжке. — Послушайте, вы не могли бы оказать мне услугу? Соединитесь с этим человеком по телефону, пока я просмотрю железнодорожное расписание. Вот его номер — Уитси 04–97. Зовут Дженкинсон. Время летит, а…
Дверь за ним захлопнулась. Оставшись один в кабинете, Петигрю с кислой миной уставился на стоящий перед ним аппарат.
Он чувствовал, что неосмотрительно влез в дело, в котором ничего не понимает и которым никогда не интересовался, а просто по своей доброте поддался роковому порыву. Чего ради он вообще связался с этим идиотским обществом оркестрантов?! Почему согласился прийти на репетицию вместо того, чтобы спокойно сидеть дома и листать «Введение к Пюфендорфу»? Он испытывал настоящую аллергию к кларнетистам, и ему было абсолютно все равно, будет ли Концерт Мендельсона для скрипки с оркестром исполняться с одним кларнетом, с двумя или несколькими.
Больше того, он был уверен, что среди слушателей этого вообще никто не заметит. Однако, поскольку в этом странном мире этот факт имел какое-то значение, он вынужден попытаться сделать то, чего от него ожидают. Петигрю решительно снял трубку и набрал номер междугородней связи.
По сегодняшнему опыту у него были все основания полагать, что соединение будет достаточно долгим, чтобы успел вернуться Диксон и сам занялся этой нудной работой, но он был разочарован.
На этот раз телефонная служба решила сработать с необычной для нее скоростью, и меньше чем через минуту в трубке раздался тонкий ясный голос:
— Уитси 04–97.
— Можно поговорить с мистером Дженкинсоном?
— Говорит Дженкинсон. Кто вы?
— Меня зовут Петигрю, но вы меня не знаете.
— Нет, не знаю. — Голос был совершенно в этом уверен. — Я вас не знаю.
— Дело в том, что я звоню из Маркгемптона по просьбе мистера Диксона.
Думаю, его вы, конечно, знаете.
— Я совершенно уверен, что не знаю никого по фамилии Диксон. Как его имя?
— Роберт.
— Тогда я точно его не знаю.
Петигрю чувствовал, что сейчас начнет хихикать.
— Кажется, разговор у нас не очень получается, верно?
— Да, не очень. Может, вы случайно набрали не тот номер?
— Не думаю. Вы ведь Дженкинсон, так?
— Я уже сказал это.
— Вы играете на этом… как бишь его?
— На чем?
— Простите, на кларнете.
— Да.
