– Мне всего лишь нужно было рискнуть собственной карьерой, здоровьем и, возможно, жизнью, чтобы твоё мнение изменилось, – невесело усмехнулась она.
– Я никогда так не думал.
– Зачем тогда сказал? – Эм насупилась и стала походить на надутого воробья после драки за хлеб.
– Чтобы ты обиделась и ушла.
Захотелось рассмеяться от глупого ответа. Мы были словно дети в песочнице, где я, выступающий в роли влюблённого мальчишки, коряво объяснял девчонке, что дёрганье за косички – это признак симпатии, а не издёвки.
Эм нахмурила брови и неосознанно потёрла кончик раскрасневшегося носа, по которому мне вдруг захотелось игриво щёлкнуть.
Ведь именно из-за этого носа у меня образовался целый ворох проблем."
"Я не мог объяснить, что конкретно произошло в моей голове, но, неожиданно для самого себя, я принял радикальное решение, которое, возможно, в дальнейшем приведёт к катастрофическим последствиям. И пусть Мейс оторвёт мне язык, но сейчас я искренне уверовал, что правда для моей непослушной Эм будет безопаснее лжи.
А может, я эгоистично хотел её себе…
Потому что то, что могло произойти сегодня в Яме…
Мне не хватило бы и мыльной фабрики, чтобы отмыть её…
Я выключил поворотник. Этот бесконечно долгий день я желал закончить в другом месте. Особенном. Там, где мне намного легче будет рассказать Эм правду.
Глава 11.
Максвелл.
Год назад.
– Лицом к стене! – рыкнул охранник, и я, выполнив приказ, упёрся взглядом в сетку трещин на стене, покрытой болотной краской.
После нескольких недель пребывания в этом гиблом месте мой личный список ненавистных ароматов возглавил запах тюрьмы, обогнав по своей отвратительности даже протухшие макароны, от которых много лет назад я избавлялся в мусорное ведро под звуки блюющего Мейсона.
Казалось, здесь даже бетон пропитался смесью из химикатов и затхлости мужских немытых тел.
Справа от меня, безуспешно скрывая противную одышку, копошился жирный Тони. Найдя из связки нужный ключ, он усердно провернул его в замке и, грубо схватив меня за локоть, впихнул внутрь.
Я оказался в небольшом сером помещении с железной решёткой на окне и стоящим прямо по центру прямоугольным столом, возле которого неподвижной фигурой застыл Мейсон.
– У вас час, – выплюнул холестериновый мудак и, неторопливо расстегнув на мне наручники, прошаркал к выходу.
Лотнер не шевелился. Разодетый в брендовые шмотки он сосредоточенным лицом осматривал меня с головы до ног, цепко выискивая каждый синяк, украсивший мою физиономию.
