– Сколько?
По одному только взгляду я понял, что эта сумма неподъёмная.
– Десять лямов.
– Твою ж мать! – выдохнул я, стараясь держать лицо и не показывать, насколько сильно подкосила меня эта новость. – Ещё неустойка Прайсу за невыполнение контракта. Продай мою тачку.
– Дэниел аннулировал эту часть договора, – неожиданно сообщил Лотнер. – Сказал, что ты ничего ему не должен.
– Что за акт милосердия? – подозрительно сузив глаза, я пытался найти в лице друга подвох.
– Из-за заварушки они хорошо поимели с вашего знаменательного боя.
Их рейтинг взлетел до небес. Дэниел просил передать, что желает удачи и претензий не имеет.
Это звучало очень странно и совершенно не вязалось с образом бескомпромиссного Прайса.
– У тебя получилось выяснить про его «недосказанность» с Виктором?"
"Я всё ещё надеялся, что у Дэниела имеется тетрадка с секретами, раскрытие которых поможет сбить спесь со всемогущего Руиса.
Мейс отрицательно покачал головой.
– Всё оказалось проще простого. У Дэниела был родной брат Дэвид, который в начале двухтысячных вёл партнёрские дела с Виктором.
В скором времени Дэвид погиб при странных обстоятельствах, а его доля перешла Руису. Виктор ожидал мести и даже пытался убрать Дэниела, но у него не получилось, так как Прайс на тот момент неплохо оброс связями. С тех пор они по разные стороны баррикад, но Дэниел честно сказал, что возмездие и не планировалось, потому что отношения с братом были очень натянутыми, а до даты его гибели они и вовсе не общались несколько лет.
Поэтому все эти теории заговора – лишь паранойя Виктора. Прайс действительно взял тебя к себе только потому, что ты отличный боксёр.
Я не знал, в какой столбец занести рассказанную Мейсом новость. Эта история тешила моё самолюбие, но на этом её полезность заканчивалась. Я до последнего верил, что Прайс – тёмная лошадка, обладающая возможностями, которые можно будет использовать в этой затянувшейся шахматной партии.
– Я хочу, чтобы ты сейчас спокойно и внимательно меня выслушал, – перетянул моё внимание Мейс, и я откинулся на неудобную спинку стула, напряжённо скрещивая руки на груди.
– Я позвонил Виктору, он сказал, что ты ему отказал, но…
Меня аж перекосило от злости.
– Ложь! – процедил я. – Я полностью ограничен в средствах связи. Мне запрещён даже один законный звонок. Ты не мог ко мне попасть целый месяц! Я уже не говорю об адвокате. Ни за что не поверю, что нет желающих взяться за это дело. Уверен, это очередная игра Руиса.
