Запах бинта, пропитанного потом и кондиционером для белья, проник в дыхательные пути.
– Не волнуйся, сейчас поблистаешь своим ораторским искусством, только немного в другом жанре, – возле уха вкрадчиво протянул Максвелл.
Ошарашенная вибрацией чужого тела я боялась даже пошевелиться. Уайта трясло, и эта дрожь в комбинации с тихим голосом сеяла неподдельную тревогу.
– Я совершил ошибку, цветочек, – устрашающий шёпот потерялся где-то в моих волосах. – Я не сделал тебя полностью своей.
«Не сделал своей…»
Мои глаза широко распахнулись, вычленяя из контекста самое главное.
Я затрепыхалась, попыталась укусить, пнуть. Вертелась как припадочная, но всего, чего я добилась, – это жестокого раскатистого смеха.
Максвелл больше не был намерен со мной церемониться, и я ощутила это в полной мере, когда рухнула на колени после его неожиданной подсечки. Как нагадившего щенка, он ткнул меня носом в пыльный пол и, без единого сомнения, со всей дури рванул мои штаны с трусами вниз.
Я неверяще застыла. Подавилась собственными возмущениями, чувствуя гуляющий по оголённому телу воздух.
Паника прострелила до самых кончиков мизинцев, и я, придавленная весом чужого тела, яростно зацарапала ногтями по чёрному покрытию.
– Нет!.. Прекрати!.. Слышишь?! – Я хаотично размахивала руками, норовила достать Уайта, уползти, подняться, но ладонь, давящая на мой затылок, забирала любую веру в результат.
– Любишь сравнивать меня с бывшим? – Совсем не игривый шлепок по правой ягодице выбил из меня короткий стон боли. Кожа запылала кострами.
– Так давай проведём анализ вместе, – в голосе чемпиона было столько неутолённой ярости, что надежда на возможность выйти из ситуации невредимой таяла прямо на глазах. Превращалась в недостижимую мечту.
– Максвелл, пожалуйста…
Уайт дёрнул меня к себе за бёдра, и резинка штанов врезалась в кожу. На копчик приземлилось что-то мокрое и вязкой струйкой потекло по ложбинке…
Меня повело, когда он упёрся горячим членом в клитор и принялся неторопливо двигать им вверх-вниз, размазывая собственную слюну.
К страху и злости примешалось больное возбуждение. Его не должно было быть. Только не так.
– Максвелл, – жалобно протянула я, уже и не надеясь на помилование. – Мы можем…
Он перестал давить на мой затылок и, упёршись рукой в пол рядом с моим лицом, склонился ниже.
– Достанешь блокнот или запомнишь так? – И, не дожидаясь ответа, грубо ворвался внутрь.
Я захлебнулась воздухом. Открыла рот в беззвучном крике. Меня будто вынесло из реальности.
