– Я делилась с тобой всем! Ты знал, как я переживаю! Как виню себя! Как схожу с ума!
Здесь и без самоанализа было понятно, что его молчание ударило по мне в разы сильнее, чем молчание Стива.
– Как давно ты знаешь?!
Вопрос повис в воздухе. Слепая вера в надежде распахнула глаза. Вдруг он узнал недавно, не успел сообщить. Хотел, но не успел. Несколько вариантов для спасения, для оправдания.
– Или… – Ужасное допущение, словно отравленная стрела, пронзило голову. – Ты… – Я сделала шаг назад, страшась собственной мысли.
– Тоже замешан в этом? На фото не видно исполнителя, но…
– Прекрати нести бред, – отрезал Уайт. – Это произошло в тюрьме. Мне изначально показалась его фамилия знакомой. Сначала вспомнил про адвоката, который пошёл против Виктора, а затем и про его сына. Я не принимал в этом никакого участия.
Значит, в больнице он уже знал. В клубе, у Миллера, в Яме… у каньона… Последнее было самым жестоким. Наше свидание, на котором, как мне казалось, мы стали ближе. Где я рассказала ему, что ищу хоть какую-то информацию о той ночи.
А он… промолчал.
– «Ты простишь себя. А я помогу», – я с яростью выплюнула его же слова. – Ты – лицемерный ублюдок!
Уайт стиснул челюсти, хмуро глядя на меня исподлобья.
– Ты – лицемерный ублюдок, – рвано повторила я, задыхаясь от судороги в стенках горла. Внутри будто разлился огромный бассейн слёз. Считанные секунды, и, прорвав дамбу, его волна накроет меня с головой. Я захлебнусь.
«Я никогда тебе не врал».
– Ты врал мне! Всё это время врал! – истерично повторяла я его фразы, размазывая влажные дорожки по щекам.
– Я не лгал. Не говорил – да. Но не лгал.
– И что это меняет?! – взорвалась я, отказываясь себя контролировать. – Ты работаешь на человека, который убил Эйдена! Ты вообще осознаешь это?! Общаешься с ним, сидишь за одним столом! – Я представила, как они завтракают вместе, пьют кофе, и мне стало невыносимо плохо. – Меня… меня тошнит от тебя.
Максвелл даже не дёрнулся, и это ещё глубже продырявило открытую рану. Словно ему было всё равно… Словно ему совсем не было дела до моих переживаний.
– Виктор сядет…
– Конечно, сядет! Я сделаю всё, чтобы он сел! А лучше – сдох!
– Ты ничего не будешь делать!
В зале воцарилось молчание. В его твёрдом голосе с оттенком затаённого раздражения я расслышала непоколебимость, которая только подстёгивала меня сделать всё наоборот. Неужели он думал, что я буду сидеть, сложа руки, зная, что убийца Эйдена спокойно дышит?!
– И кто мне помешает? – желчно процедила я.
