– Ты?
– Я не говорил, чтобы ты не наделала глупостей, но я обязательно сказал бы позже. Виктор ответит за всё. Тебе нужно лишь подождать.
Я зло рассмеялась.
– Серьёзно? Сказал бы позже? Когда? После того, как трахнул бы меня?
– После того, как Виктор сел бы, – сдержанно повторил Максвелл, но я видела, что в глазах сворачивается знакомая тьма.
Он был на грани. Терпел. А мне было мало. Я хотела снести его самообладание. Выпотрошить. Причинить боль. Как причинил он мне своим молчанием.
Так, чтобы горело.
– Знаешь, в чём разница между нами? – Мои слова были насквозь пропитаны ядом.
– Ты не терял того, кого безумно любил. Твоя жена и мать – обычные шлюхи. Невелика потеря! – выплюнула я, с мстительным наслаждением отмечая, как маска невозмутимости дрогнула. Возможно, стоило притормозить, но инстинкт самосохранения сгорел, как спичка. – Эйден же был невероятным человеком. Верным, преданным, умным, честным. Самым лучшим! Ты не понимаешь, что он для меня значил, кем он для меня был! Я скучаю по нему каждый грёбаный день! Он никогда не поступил бы со мной так, как ты.
Никогда! Он делал всё, чтобы я была счастлива! А ты? Что делаешь ты?! – Я отчаянно швыряла горсти презрения ему в лицо. – Лжёшь и машешь кулаками?! Трахаешь свою шлюху?! Ты не стоишь даже его мизинца! Ты мне противен!
Мои слова эхом разнеслись по огромному помещению. Впитались в стены. Сгустили воздух.
Максвелл некоторое время оставался неподвижным, а затем неторопливо, словно в замедленной съёмке, склонил голову к плечу. Глаза почернели, впились удавкой в шею, натягивая между нами высоковольтные нити.
Одно неверное движение – и рванёт.
– Пять секунд, Эм, – ледяной голос с плохо скрытой агрессией ударил по перепонкам. – У тебя есть пять секунд на побег.
Стало холодно. Больной взгляд напротив будто вытянул из меня всю кровь, а взамен впрыснул в сосуды обледенелый токсин. Рефлексы выживания вспыхнули красными сигналами. Но я осталась храбро стоять на месте, полностью уверенная в том, что он ничего мне сделает.
Ещё никогда я так не ошибалась.
"
"– Время вышло, – прозвучал приговор, и губы Уайта растянулись в улыбке, искусно вылепленной из воска. Пугающей. Опасно влекущей.
Я не успела ничего понять, как он размытым пятном метнулся в мою сторону. Кожа поверх моего локтя полыхнула болью, а уже в следующую секунду я до треска в рёбрах впечаталась спиной в его каменную грудь. Весь воздух покинул лёгкие, а оба запястья туго окольцевала чужая рука.
– Чт…
Мужская ладонь закрыла рот.
