"
"– Ваша Светлость, звали? – чинно вошла в кабинет господина очень кругленькая повитуха. Она была при поместье с момента первой беременности маркизы и следила за ее здоровьем по сей день вот уже шесть лет.
– Это правда? Она рожает? – сжимая в руке королевский приказ, который зачем-то снова достал из ящика стола, процедил будущий отец.
– Все так, Ваша Светлость. Даст Единый, сегодня родится ваш сыночек. – улыбалась повитуха, не чувствуя надвигающейся беды.
– А теперь слушай меня внимательно. – опасно понизив голос, взглядом пригвоздил ее к полу мужчина.
– Делай, что хочешь, но ребенок не должен родиться до рассвета. Ты поняла меня?
– Но как же... Это же... Это нельзя, Ваша Светлость! – сначала растерялась, а потом возмутилась повитуха. – Госпожа маркиза вот-вот уже разродится!
– Если ребенок появится раньше, чем взойдет солнце, я сниму твою голову с плеч собственноручно! – гневно закричал герцог, с силой ударив кулаком по столу.
Повитуха испуганно вскрикнула, прижала ладони к бледным щекам и стала пятиться к двери.
– Я могу... – лепетала женщина, – могу попробовать сделать отвар, чтобы остановить схватки, но и ребенок, и маркиза могут пострадать.
– Никто не должен пострадать. Мне все равно, что ты будешь делать. Выполнять!!! – рявкнул господин, и женщину сдуло окончательно.
Этой ночью нелегко пришлось очень многим. Герцогу, который отправил весь свой гарнизон в город исполнять приказ короля. Солдатам, вынужденным объяснять рыдающим родителям, почему их детей забирают. Королю, смотрящему с высоты главной башни на разгорающиеся на улицах костры, в которых тонули детские крики.
Маркизе, которая вместо долгожданного наследника родила двух девочек-близняшек. И повитухе, которая не справилась с приказом господина.
Девочки родились за час до восхода солнца. И никакие отвары и окуривания не помогли отсрочить неминуемое. А когда герцог узнал об этом, он подошел к окну и отдал слуге приказ ничего не выражающим голосом:
– Отнесите младенцев страже.
– И даже не посмотрите на своих дочерей? – опустив голову, сжал кулаки Дорин.
Он служит своему господину с детских лет и хорошо знает этот его холодный тон. Чем больнее ему было, тем отчужденнее он становился. Поэтому лучше бы он кричал и гневался, чем вот так спокойно смотрел перед собой.
– Ты не слышал приказ? – не оборачиваясь, спросил герцог Альмин.
– Ваша Светлость, что вы скажете маркизе? Она не перенесет этого.
– Приказ короля. Кто посмеет ослушаться?
– А что, если... Нам же всего часа не хватило.
