– Ну если вы окружали ее своей заботой и любовью все эти года, то объясните, почему ваша дочь при виде вас, превратилась в невротичку, которая от страха блеванула на вас же. А? Где это ваше лучшее? Стойте, – озарение пришло внезапно. Аккурат как и революция в кишечнике. – Лучшее – это Владимир из «Лесной сказки», – руку готов дать на отсечение, что после моих слов, глазки у «цербера» забегали. И взгляд! Взгляд, сука, изменился так, словно вора поймали на краденном. – Что и требовалось доказать. Можете не отвечать.
Вот реально не пойму, вы дура, что ли?
– За оскорбление есть статья, вы в курсе?
– Да мне по фиг. Знаете, будь вы хоть немного адекватной, я бы и дальше вам что-то активно объяснял. Но это бесполезно. У вас нет любви к дочери. Возможно, была, но вы сами ее и загубили. Это эгоизм. Единственная дочь, родная кровь, не хочет вас видеть и не желает с вами общаться. А дальше будет только хуже. Вот результат вашей так называемой «любви». Вы хоть и не просите советов, но я вам его дам – не лезьте в жизнь вашей дочери.
Ей впервые за почти тридцать лет хорошо. Хорошо, понимаете? – по слогам повторяю я. – Если Лена сама захочет, то она придет. Или позвонит. Оставьте для себя шанс остаться ее матерью. Точнее, стать ею когда-нибудь.
Я был уверен, что на меня польется куча словесного дерьма. Но, нет, мать Лены молча встала со стула и пошла к выходу. Черт ее знает, может, уже выстраивает планы мести в мою сторону, как сказала Лена. Но почему-то хочется верить, что ее мать – не киношная злодейка.
Возможно, я слишком самонадеян. Однако, поздно об этом думать сейчас. В особенности, когда твой кишечник «запел песни». Такие громкие, что даже «Филейка» на меня cочувственно покосилась.
***"
"Боже, какой позор… Я даже забыла о боли в животе. Вот уж правду говорят – одно событие может перекрыть другое. Даже визит мамы уже не страшен по сравнению с тем, что Царев знает, что я тут делала. Вроде бы все естественно, с каждым бывает, но неловко так, что хочется повеситься.
У меня оказывается не только плохая шумоизоляция, но и вентиляция. Будь она не ладна. Правда, через несколько секунд я о ней забываю, когда живот скручивает так, что в глазах появляются звездочки. Ну поем я еще чебуреков, ну-ну.
– Леночек, не хотелось бы тебя торопить, но… ты скоро свалишь с сортира?
– Скоро! – включаю кран и старательно намываю руки.
– А давай не скоро, а сейчас! У меня беда с животом, как и у тебя. Мама твоя уже уперла.