– Кем вы работаете?
– Сантехником, – ставлю перед ней чашку. Присаживаюсь за стол напротив нее.
– Очень интересно. Будущий муж моей дочери – бывший заключенный, убийца и сантехник. Давайте я упрощу вам задачу, Демьян. Ведь мы знаем для чего вы связались с Леной. Сколько вы хотите денег для того, чтобы вы оставили мою дочь в покое?
– Ой, много денег не бывает.
– Сколько? – настойчиво повторяет она. – Я и мой муж в любом случае не допустим этого. Если бы я знала раньше, что так получилось, вы бы, конечно, не вошли в наш дом.
Но раз так получилось, я предлагаю вам деньги, так сказать, разойтись по-хорошему.
– Ленин.
– Что?
– Это дом Лены, а не ваш. Вы здесь гостья, – откидываюсь на спинку стула. – Знаете, это классика, когда хорошая девочка влюбляется в плохого мальчика. А уж если эту девочку собственные родителя задолбали с детства правилами, нравоучениями, добили моральным прессингом, и в итоге подложили под урода, годящегося ей в отцы, то, как правило, такие девочки после освобождения связываются именно с такими, кем представился я.
Если восемнадцать лет жить в угоду родительских амбиций и прочему дерьму, потом собственные желания выливаются в гипертрофированное поведение. Начинаешь с зека, продолжаешь наркотиками, а после в порнухе снимаешься. Ну, сценариев много. Ваше счастье, что Лена оказалась не слабохарактерной и не пустилась во все тяжкие, хотя при ее возможностях вполне себе могла.
– О, да я смотрю ваш говор изменился. И интонация.
И выражение лица. А речь-то какая. Кто вы такой? – с ответом я не спешу.
И вовсе не потому что мне нечего сказать, просто моментально мой живот дал понять, что сроднимся мы с Леной одной проблемой в один день. Вероятнее всего, даже в один час. М-да, вот тебе и чебуреки.
– Да вы, я смотрю, тоже переменились в лице. Я не зек – можете окончательно расслабить булки. Скажите, Лена вам не родная? Вы ее удочерили?
– Роднее некуда. Лена – наш долгожданный единственный ребенок. Она нам очень не просто далась.
Вы можете утверждать все, что угодно, но вы мужчина, которому это не понять. И я буду опекать свою дочь как бы она этому ни противилась. Я знаю, что для нее лучше. Признаю, я повелась на поводу у ее отца, когда позволила ей выйти замуж за Николая. Но я хотела ей добра, кто бы что ни думал. Я люблю свою дочь и хочу для нее лучшего, – даже если бы и хотелось поверить – не получается. Нет в этой женщине искренности, хоть ты тресни.
