— Дан, это уже не работает.
— Замолчи! — взвизгнул Голицын. — Даша, милая… Он меня заставил… Он грозился, что застрелит меня, если я признаюсь тебе в своих чувствах. Даже пистолет купил. А я мечтал о тебе. Брось Диму, и мы будем вместе. Я теперь свободен.
— Потому что ты убил Анжелику, — спокойно сказал Сажин. — Даша, это он так развелся: столкнул жену за борт.
— Неправда! — закричал Дан. — Я ее не убивал! Это все он! Твой муж!
— Врет, — презрительно сказал Сажин. — Он ее застраховал на огромные деньги. А сам прогорел.
И в полицию пошел только потому, что ему нужна страховая премия.
— Нет! Даша, он лжет!
— Дима? — Та вопросительно посмотрела на мужа.
— А помнишь, мы были в Венеции, на площади Сан-Марко, и вдруг зазвонил мой телефон? Знаешь, куда я тогда сорвался? Эта сволочь, — Сажин кивнул на Дана, — когда к нему пришли братки, тут же слил им, кто главный держатель акций. И сказал им, что моя дочь сейчас с бабушкой, а ее родители, то есть мы с тобой, за границей. И они, эти братки, решили похитить Алису.
Нет, они этого не сделали, я не позволил. Но Дан ведь нас предал. Тебя. Он еще раз тебя предал. Потому что, когда у вас был роман, я велел ему отказаться от тебя, ведь я писал ему диплом. И он отказался. У вас поэтому ничего и не было. Он всегда легко разменивался на всякие бумажки, в особенности на деньги, причем он — дешевка.
— Это правда, Дан? — спросила Даша. — Про Алису?
— Нет! Он врет!
— Из-за тебя чуть не убили мою дочь…
— Даша! Кого ты слушаешь?!
— А теперь, Даша, он хочет жениться на нашей девочке.
Может быть, спит уже с ней. Ему сорок, ей двадцать. И при этом говорит, что любит тебя.
— Он?! — Даша в ужасе посмотрела на Дана.
— Он, он. А ты гадала, почему у нее мальчика нет. Зачем ей мальчик, когда у нее есть этот… Даже не знаю, как назвать. Кусок дерьма.
— Даша, он врет! — В глазах у Голицына был ужас. Он видел, как меняется Дашино лицо.
— Это ты врешь. — И она нажала на курок.
Голицын упал. Даша выстрелила еще раз.
— Хватит.
Он мертв. Или умирает, — сказал Сажин, подходя к ней и отбирая пистолет.
Даша села на пол и расплакалась. Дан хрипел, из раны на груди текла кровь."
"— А ты хорошо стреляешь, — сказал муж, протирая оружие и уничтожая, таким образом, Дашины отпечатки. — Запомни: это я его убил.
— Дима! — Она подняла на мужа испуганные глаза. — Что теперь будет?!
— Я сейчас позвоню Леонидову… Я и не в такие переделки попадал, успокойся. Посадят — так и в тюрьме люди живут.
