Но когда тебя приводит в трепет девчонка с внешностью модели…
«Она не женщина, — думал Дан, томясь на трибуне и глядя, как Алиса лихо, по-мужски, разделывается с очередной соперницей. — Что я буду делать, когда пройдет этот год?!»
Разумеется, он знал, что по приказу Сажина служба безопасности холдинга установила за генеральным директором слежку. Звучит как анекдот. Но что поделать, если директор номинальный? На деле у него ничего нет, ни акций, ни влияния, ни желания работать, чего-нибудь добиться.
Если и было, то в прошлом, до той роковой ошибки. А кто, скажите, безупречен? Теперь Дан не глядя подписывал документы, которые ложились к нему на стол.
— Дмитрий Александрович это просмотрел, — сообщала стоящая наготове с печатью секретарша Сажина или главный бухгалтер.
Дан кивал, расписывался, печать, как гильотина, обрушивалась на витиеватый автограф. Прямо на заглавную букву «Г», отсекая ей голову, и у Дана каждый раз было ощущение, что его казнят. Он ничего не решает, Дмитрий Александрович уже все просмотрел.
Ну сколько можно?! Не довольно ли унижений?! Сажин давно уже единоличный хозяин фирмы. А за дверью, в приемной, сидит его дочь. И все знает. В ее глазах каждый раз насмешка.
Дан уговаривал себя: один раз не больно. Во всяком случае, не смертельно. Алиса устроит сцену, оскорбит, так, как она это умеет, метко, безжалостно, зло. И отпустит на свободу. А вот если у них в постели не получится, Алиса так сразу не отступит. Кто знает, что ей в голову взбредет? Упрятать его в лечебницу для алкоголиков? В палату для пациентов с «мужскими проблемами»? И кому она об этом расскажет? Маме, папе, своему психотерапевту, всем, кто сидит в офисе?
«Она должна меня бросить», — мучился Дан.
И все гадал: как бы это устроить?
Масла в огонь подлил Зебриевич. Они дружили еще с института, застенчивый зубрила Димка, яркий, как тропическая птица, Дан и тихушник Сема, который на факультетской дискотеке заведовал буфетом. Димка был у него на подхвате, просто не смог отказать.
Тогда-то Сажин и изучил этот механизм торговли, на примере Семиного буфета. Ох, и пожалел же небось об этом Зебриевич! Меж однокашниками всегда негласное соперничество, кто большего в жизни достиг. А для чего, скажите, проводят эти встречи выпускников? Десять лет спустя, двадцать, тридцать…
Вот уж от Сажина никто не ожидал такой прыти. Женившись на Даше, Димка враз изменился. У него словно пропал страх.
